Читать книгу Гаргантюа и Пантагрюэль. Книга первая - - Страница 12

Цветами Гаргантюа были белый и голубой, как я уже сообщал вам ранее, которыми его отец хотел дать нам понять, что его сын для него был небесной радостью; ибо белый цвет действительно означал радость, довольство, восторг и ликование, а голубой – небесную одухотворённость. Я достаточно хорошо знаю, что, читая это, вы смеётесь над старым выпивохой и считаете такое сочетание цветов очень экстравагантным и совершенно противоречащим здравому смыслу, потому чтоу дурней считается, что белый цвет символизирует веру, а синий – постоянство. Но, не трогая, не раздражая, не горяча и не терзая остатки вашего разума (потому что алкаши вы взрывные и спорить с вами опасно), ответьте мне, если вам будет угодно; потому что я не буду прибегать ни к какому другому принудительному способу аргументации по отношению к вам или к чему-либо еще; только время от времени я буду упоминать пару слов о своих намерениях, прежде чем присосаться в очередной раз к бутылочке. Что вас побуждает, что побуждает вас верить, или кто сказал вам, что белый цвет означает веру, а синий – постоянство? Старая, убогая книжонка, скажете вы, которую продают уличные торговцы и офени и покупают любители баллад, и называется она «Геральдические цвета».

Кто такое сочинил? Нет ответа, но кто бы это ни был, он поступил мудро, не назвав своего имени. Но, помимо всего прочего, я не знаю, чем я должен восхищаться в нём больше: его самонадеянностью или его тупостью. Его самонадеянность и тупость происходит оттого, что он без всяких оснований или без какой-либо видимости истины осмелился своим личным авторитетом предписывать, какие предметы следует обозначать цветом: таков обычай тиранов, которые хотят властвовать наплевав на справедливость, и презирая мнение мудрых и образованных людей, которые, опираясь на доводы разума, удовлетворяют своих читателей, намерены править, руководствуясь только своим произволом и хотелками, иной раз обзывая их какими-нибудь смешными терминами типа «Ручной Режим» или «Самодержавие». Их проходимство, злоба, зависть и отсутствие духа здравого смысла всегда проявлялись в том, что они думали, что без каких-либо других доказательств или достаточных аргументов мир будет рад считать их грубые и нелепые утверждения правилом своих жизней. Всё это в конце концов приводит только к бедности и произволу глупцов и царством проходимцев. В самом деле, согласно пословице «Обосранный хвост никогда не подведет», он, кажется, нашёл каких-то простаков в те суровые старые времена, когда в моде было ношение высоких круглых шляпок, и эти простофили так доверились его писаниям, в соответствии с которыми они вырезали и гравировали апофегмы на упряжи своих мулов и вьючных лошадей, наряжали своих пажей, расписав их бриджи, окаймляли инициалами перчатки, украшали бахромой занавески и балдахины кроватей, рисовали лозунги на знаменах, сочиняли песни и, что еще хуже, распространили множество лживых фокусов и недостойных, низменных трюков, оставаясь незамеченными, обрушив репутацию самых целомудренных матрон.

В какой же тьме и тумане невежества пребывают все эти тщеславные придворные перекраиватели имёни словес, которые, изображая в своих девизах честность, показывают чеснок, стойкость – сойку, кротость – корыто, прогоревший банк – лопнувшую банку, стойкость – кость стоймя, это двусмысленности, настолько абсурдные и бессмысленные, настолько варварские и клоунские, что по тем же причинам (если я сочту назвать их причинами, а не бредом и пустой болтовней о словах) я мог бы нарисовать горчицу, чтобы показать, что я в горе, и мне надо лечиться, и моё сердце сильно тоскует, как будто я вижу того, кто мочится на епископа, того, у кого низ штанов раздут, как паруса, полные пердежа, а гульфик – куль фиг, как выражаются англичане.

Совсем иначе поступали египетские мудрецы, когда они писали буквами, которые они называли иероглифами, и которые не понимал никто из тех, кто не был сведущ в достоинствах, свойствах и природе изображаемых ими вещей, о которых Орус Аполлон написал по-гречески две книги, а Полифил в своей «Мечте о любви» накропал писанины ещё больше. Во Франции вы можете ознакомиться с ними в книге «Устройство или надежда милорда адмирала», которую до этого носил Октавиан Август. Увы, мой маленький ялик дальше этих неприятных, зловонных заливов и мелей не проплывёт, поэтому я должен вернуться в порт, откуда прибыл. И всё же я надеюсь, что когда-нибудь напишу об этом подробнее и покажу с помощью философских аргументов и авторитетных доводов, принятых и одобренных всеми древними, что такое цвета и сколько их существует в природе, и что может означать каждый из них, если Бог сохранит форму моей шапки, которая, как говорила моя бабушка, служит мне лучшим кувшином для вина.