Читать книгу Гаргантюа и Пантагрюэль. Книга первая - - Страница 4

Теперь я должен отослать вас к великой «Хронике Пантагрюэля», чтобы узнать о генеалогии и древности рода, благодаря которому Гаргантюа затесался к нам в мир. В ней вы, возможно, более подробно узнаете детали и вообще поймёте, как гиганты явились на свет, и как от них по прямой линии произошёл Гаргантюа, отец Пантагрюэля: и не обижайтесь, если на этот раз я пройду мимо этого разноголосья, хотя тема такова, что чем чаще о ней трындеть, тем лучше всё запоминается, тем больше доставляет удовольствие всем вам, достопочтенные сеньоры, согласно с которым вы обладаете авторитетом Платона, продемонстрированном в «Филебе» и «Горгии», и о Флакхе, который говорит, что есть некоторые термины (а они, без сомнения, таковы), которые, чем чаще их талдычить и повторять, тем более привлекательны. Дай Бог, чтобы каждый человек имел столь же точные сведения о своей генеалогии со времен Ноева Ковчега и до наших дней! Я думаю, что в наши дни на земле бродит много императоров, королей, герцогов, принцев и пап, которые происходят от каких-нибудь носильщиков чемоданов и попрошаек – вымогателей милостыни, ремесленников и шутов, и напротив, многие из потомков королей сейчас – бедные бродячие попрошайки, несчастные и обездоленные, хотя они и ведут свою родословную от кровей и родов великих царей и императоров, и вызвано это, как я полагаю, катастрофами в государствах, падениями империй и революциями в царствах и княжествах – и так от ассирийцев до Мидийцев, от мидийцев до Персов, от Персов до Македонцев, от Македонцев до Римлян, от Римлян до Греков, от Греков до Французов. И чтобы дать вам некоторый намёк относительно меня, заведшего этот мутный разговор с вами, я не могу не предполагать, что я происхожу из рода какого-нибудь богатенького короля или царевича времён царя Гороха; ибо никогда ещё вы не видели человека, у которого было бы большее желание стать королём и разбогатеть, чем у меня, и это лишь для того, чтобы я мог веселиться, ничего не делать и ни о чём не заботиться, а попутно ещё и обильно обогатить своих друзей и всех честных, учёных и талантливых людей Земли. Но я утешаю себя тем, что в другом мире я обязательно стану именно таким, да, скорее всего, и более великим, чем смею желать сейчас! Что касается вас, то с вы с таким же или ещё большим самомнением утешитесь в своих горестях, и пейте первачок, если сможете! Чуваки! Я вам в этом мешать не намерен!

Возвращаясь же к нашему разговору, я скажу, что по высочайшему произволению небес все эти подпревшие древности и генеалогия великого Гаргантюа были сохранены для нашего ознакомления более полными и совершенными, чем любые другие, за исключением фантастических историй всех этих Мессий, о которых я не собираюсь распространяться, ибо это не входит в мои намерения, и все дьяволы на подбор, то есть ложные обвинители, адвокаты и судьи, а также лицемерные проповедники Евангелия будут стеной выступать в этом деле против меня, потому что нет в мире слова правды и истины, на которое бы не были вылиты тонны грязи и лжи!

Эта генеалогия была обнаружена Джоном Эндрю на лугу, покрытом навозными кучами, который был у него недалеко от арки у столба, под оливковым деревом, по дороге в Нарсей, где, когда он рыл канаву, землекопы своими мотыгами наткнулись на огромную бронзовую гробницу, такую неизмеримо чудовищную, что они так и не смогли найти её конца по той причине, что она так далеко заглубилась в шлюзы Вены, что конца не видать. Вскрыв эту гробницу в одном месте, запечатанном сверху знаком в виде кубка, вокруг которого этрурскими буквами было написано «Hic Bibitur», они обнаружили девять кувшинов, расставленных в таком порядке, в каком в Гаскони обычно расставляют свои кувшины праздношатающиеся алкоголики и тунеядцы, причём тот, что был помещён посередине, стоял прямо на большой, пухлой, великолепной, серой, симпатичной, маленькой, заплесневелой, изъёденной мышами, крысами, клопами, муравьями и медведками брошюрке, пахнущей сильнее, но не лучше, чем фекальные розы в бойком отхожем месте. Только не делайте вида, что вы никогда не нюхивали такой Парижской парфюмерии, а ублажаетесь целыми днями лавандой и китовым спермацетом!

В этой книжице, брошюрке, а лучше сказать – инфернальной микроинкунабуле, и была обнаружена упомянутая генеалогия, написанная во всех цветастых подробностях гладким канцелярским языком, разборчивым почерком, но не на бумаге, не на пергаменте и не на воске, как вы уже успели подумать, а на коре вяза, которая, однако, так истлела от долгого времяпровождения в навозе, что едва ли на ней можно было различить три буквы вместе взятые. Я, аз многогрешный, был послан туда, и с при помощи всесильных, магических очков, которыми я оседлал нос, и благодаря которым в мире издавна практикуется искусство чтения неясных надписей и стёртых букв, которые едва видны зрению, как учил Аристотель, я перевёл книгу так, чтобы вы могли видеть, бултыхаясь в своём Пантагрюэлизме, то есть клюкая запоем по-свойски и читая ужасные «Деяния Пантагрюэля». В конце книги был небольшой трактат, озаглавленный «Фанфаронство с антидотом, или Галиматья экстравагантного тщеславия». Крысы и мотыльки, или (пусть чёрт меня раздерёт, если лгу) другие злые твари, обглодали начало; остальное я привожу ниже скорее из уважения, которое питаю к древности.