Читать книгу Гаргантюа и Пантагрюэль. Книга первая - - Страница 15

Впоследствии, чтобы он мог всю свою жизнь оставаться хорошим наездником, ему сделали из дерева великолепную лошадку, которую он заставлял прыгать, взвиваться, изгибаться, вырываться назад и скакать вперёд одновременно: ходить шагом, рысью, вставать на дыбы, скакать галопом, идти иноходью, для развлечения, шагом наемного мерина: двигаться походкой верблюда или дикого осла. Он также заставил перекрасить его шкуру, как монахи Култибо (в зависимости от их праздников) меняют свою одежду: от коричневого до щавелевого, серо-яблочного, мышино-коричневатого, оленьего, чалого, коровьего, рыжевато-коричневого, пегого, цвета дикого лося. Сам он сделал охотничью клячу из огромного столба, а другую для ежедневной службы – из прутьев виноградного пресса; а из большого дуба сделал мула с попоной для ног для своей комнаты. Кроме того, у него было десять или двенадцать запасных лошадей и семь лошадей для перевозки почты; и всё это богатство находилось в его собственной комнате, рядом с кроватью.

Однажды лорд Брединбаг (Блюдолиз), проявив великую храбрость, приехал навестить его отца в сопровождении доблестной свиты, и в то же время навестить его пришли герцог Фримил (Вшивопас) и граф Вэтгуллет (Мухлюй). Дом, надо признать, был тесноват для такого количества гостей, одновременно шаркающих ногами, но особенно конюшни для лошадей; после чего управляющий и посланец упомянутого лорда Брединбэга, чтобы узнать, нет ли в доме еще какой-нибудь пустой конюшенки, пришёл к Гаргантюа, маленькому мальчику, и тайком спросил его, где конюшни лорда Брединбэга, мол, у него есть отличные лошадки, думал, что ребёнок будет готов всё ему выложить.

Гаргантюа повел их вверх по лестнице замка, миновав второй зал, в широкую галерею, по которой они вошли в большую башню, и когда они поднимались по другой лестнице, вестник сказал управляющему:

– Этот малыш обманывает нас и водит за нос, потому что конюшни находятся в двух шагах от замка, но никогда не было конюшен на верхотуре замков и монастырей!

– Возможно, вы ошибаетесь, – сказал управляющий, – потому что я знаю несколько мест в Лионе, в Басметте, в Шаноне и других местах, где конюшни расположены на самых крышах домов, так что, возможно, за домом есть проход, ведущий к этому подъёму. Но я намерен всё же расспросить его поподробнее!

Тогда он обратился к Гаргантюа:

– Мой милый мальчик, куда ты нас тащишь? – спросил он.

– В конюшню моих великолепных лошадок! Мы почти добрались до неё, осталось подняться по этой лестнице!

Затем, проведя их по другому большому залу, он привёл их в свои покои и, открыв дверь, сказал им:

– Вот конюшня, о которой вы спросили; это моя дженнет; это мой мерин; это мой испанский жеребец, а это мой наемный экипаж! А вот скакун! – и возложил на них тяжеленную балку, – Я дарю тебе, – сказал он, – этого фрисландского великолепного скакуна; он верно служил мне во Франкфурте, но я дарю его тебе! Это хорошенькая маленькая, добрая лошадка, жуть какая сильная и выносливая! Она прекрасно подойдёт и дополнит выводок ястребов-тетеревятников, полудюжину спаниелей и пару борзых, которых я настоятельно советую вам завести, таким образом, вы будете королём зайцев и императором куропаток всю зиму.

– Клянёмся Святым Иоанном, – сказали они, – теперь нам наваляли по полной, он привел нас наконец куда Макар телят не гонял, и чего ты, сынок-то дурака валял?

– Ну, это я отрицаю! – сказал он, – Я тут никогда никого из вас не валял!

Судите сами, чего у них было больше причин – прятать головы от стыда или смеяться над его потешными шутками? Когда они, пораженные, снова толпой спускались вниз, он спросил их:

– Когда кутерьма, кто у нас главный угодник?

– Что-что? – хором спросили они.

– За пять кусков говна, натяну на всех вас намордник! – серьёзно сказал он.

– Сегодня, – сказал дворецкий, – хотя нас и вздули, но мы угораем от смеха, но не подгорим, потому что, по-моему, уже хорошо прожарены и нашпигованы! О, мой весёлый, щеголеватый бандит, ты подпустил нам пескаря и дал жару, я надеюсь увидеть тебя Папой прежде, чем умру.

– Я и сам того заждался! Аж в заду свербит! – сказал в ответ Гаргантюа.

– Я буду святошей, а ты – пердошей, но мне будет стоить трудов сделать святобрёхов из вас, пердунов!

– Ну, и ну! – сказал конюший, чеша лысину.

– Но, ты, – сказал Гаргантюа, – угадай, сколько швов на хвосте халата моей матери?

– Шестнадцать! – сказал конюший, Впрочем, про хвост твоей матери я не осведомлён!

– Сам сказал, что прохвост! – сказал Гаргантюа, – А я и не сомневался!.

– Мне такого не надо! – сказал конюший.

– Ерунда! Запели – надо-не-надо! Засунь себе в нос лопату! – сказал Гаргантюа.

– Дружище! – сказал дворецкий, – Ну, и горазд же ты балаболить! Прощайте, мистер болтун, храни вас Бог, слова, которые вы произносите, сэр, так хороши и так свежи на вкус, что их следовало бы посолить и поперчить.

Спускаясь с лестницы кубарем, дворецкий и конюший сразу же выронили и потеряли балку, которую им вручил Гаргантюа.

– И какие ж из вал дрянные наездники, дьявол вас раздери! – воскликнул Гаргантюа, сопровождая их, – Вам только старые цыганские клячи под стать! Стоит вас послать с миссией в Каюсак, вы голову поломаете, что вам выбрать и на чём скакать – на паршивом гусёнке или на опалённой свинье с вертелом в ….!

– Я выберу бутылочку! – сказал конюши.

Тут ониввалились в одну из зал, где застали всю остальную компанию, и рассказав всё это, чуть не уморили всех, что те чуть не померли со смеху.