Читать книгу Записки корпоративного тролля - - Страница 16

Бывает приходишь в новую компанию и видишь «лицо Президента» – это конкретный человек и аккуратная рамка в коридоре. Под ним – простая геометрия: несколько вице-президентов, еще ниже – руководители направлений. Ступеней мало, смыслов достаточно, воздух прозрачен. Даже телефонная книга пахнет бумажной экономией.

Потом начинают расти жердочки. Вначале появляются «исполнительные» вице-президенты – как строительные леса вокруг уже покрашенного фасада. Вчерашние вице-президенты внезапно оказываются «под» исполнительными, хотя стулья те же, проекты те же, только подпись под письмом растягивается как резинка: добавляются приставки и латиница. Чуть позже вырастают «старшие» вице-президенты; под ними бывшие «обычные» становятся снова просто «вице-президентами», но уже в другой орбитальной плоскости. Через год из «старших» выделяются «первые» – и выясняется, что «первых» может быть двое, трое и, при должной фантазии, небольшая рота.

Язык охотно помогает архитектуре. Приставки решают всё: исполнительный, старший, первый, заместитель председателя правления, член профильного комитета. Чем длиннее титул, тем безопаснее дистанция от конкретного решения. Подпись растёт, ответственность убывает – закон сообщающихся аббревиатур.

Комитеты – особая поэзия. Комитет – это место, где решение, не принятое вчера, получает шанс умереть завтра, но уже с протоколом и печатью. Появляется лестница согласований на 12 ступеней, каждая честно отмеряет свою неделю. В конце месяца возникает общий отчет: «проведена большая работа». Это правда. Работе действительно стало просторно.

Миграции по жердочкам напоминают орнитологию с элементами балета. Человек просыпается «подчинённым старшего», затем становится «старшим», потом «первым», а однажды – «первым по стратегическому наблюдению за операционными синергиями». Синергии – это когда двое делают то, что раньше один делал быстрее и дешевле, но без красивого слайда.

В одной из компаний я вбил в корпоративную книгу «вице-президент». Вышло 178 результатов. Конечно, среди них были помощники, советники и исполняющие обязанности советников при чем-то важном, но слово «вице-президент» сияло в должностях как дорожный маяк. Телефонная книга тонко намекала: у нас всё серьёзно, у нас много лиц у Президента, и каждое – вежливое.

Зачем это? Переименование – самая доступная валюта реформ. Дешево, быстро, безопасно: на визитках меняются строки, на совещаниях – таблички, на диаграмме – квадратов становится больше, и всем теплее. Жердочки не столько про власть, сколько про объяснение власти. Победы объясняются стратегией наверху, поражения – «сложностями сопряжения уровней» внизу. Гравитация ответственности стабильно направлена вниз, как вода по трубе, только тише.

По мере разрастания конструкции «лицо Президента» перестает быть портретом и становится витражом. Сквозь него льётся свет корпоративной мудрости, но лица уже не различимы: у каждого – свой оттенок зеленого маркера, своя полоса KPI, своя легенда о том, как он стал именно «первым» в своём подвидовом ряду. Витраж красив. Особенно вечером, когда горят переговорки и слышно, как шуршит протокол.

Как понять, где живёт фактическое решение? Есть простые признаки. Настоящий центр тяжести редко пишет письма после шести – ему пишут. Он приходит на встречу без ноутбука – ему приносят распечатку. Он не спорит о формулировках – ему приносят уже согласованные. Его титул часто короче, чем у соседей, но его паузы длиннее. Вокруг таких людей перья сами подвинчиваются к новым жердочкам.

Бюрократия, как мох, растёт вширь и любит влажные места – там, где много осторожности и мало времени на ясность. Её нельзя победить наскоком; её можно только аккуратно стричь. Лучший триммер – простые вопросы. Кто подписывает? Кто отвечает датой? Сколько деревьев ушло на обновление визиток в этом квартале? Если лес редеет, значит мы снова успешно подняли уровень зрелости.

Иногда мне кажется, что компании искренне верят: чем больше у Президента лиц, тем крепче компания. Как древние корабли с множеством глаз на носу. Но море реагирует иначе. Оно любит короткие команды и ясные роли. И когда шторм, все приставки отрывает порывом ветра, остаются глаголы: решать, делать, отвечать.

Наутро я прохожу мимо той самой рамки. «Лицо Президента» смотрит с прежней спокойной уверенностью. Но вокруг рамки уже висит кортеж табличек: советники, заместители, комитеты, кураторы кураторов. Я улыбаюсь: витраж растёт. И думаю о главном секрете курятника. Жердочки тянутся вверх не потому, что птицам тесно, а потому, что им нравится ощущение полёта, когда сидишь чуть выше вчерашнего. Полёт – это же не про скорость; это про высоту таблички на двери.

Иногда по вечерам я снова открываю телефонную книгу. Листаю её, как роман с бесконечной серией. Герои знакомые, сюжет узнаваемый, интрига стабильна. И каждый раз ловлю себя на мысли: эволюция лица Президента – это, по сути, эволюция нашего собственного желания называться немного больше, чем мы есть. Мы не плохие. Мы просто любим светиться. Желательно кислотно-зелёным. Чтобы было видно издалека, как у настоящего маяка.