Читать книгу Сокровища заброшенных усадеб. Серия «интеллектуальный детектив», том 1 - - Страница 16

Яркий электрический свет, бетонная рампа, люди в защитных костюмах – все это выглядело настолько чуждым и современным на фоне гниющих парковых руин, что мозг отказывался верить в реальность происходящего. Егор, Алексей и Елена сидели в кустах на окраине Лабиринта, всего в сотне метров от этого технологичного логова, и чувствовали себя ничтожными, случайными свидетелями чего-то громадного и чужого.

«Так вот где собака зарыта…», – прошипел Смирнов, его лицо в отблесках чужого света было искажено гримасой ярости и бессилия. – «Весь этот цирк с архивом… а у них тут целый бункер».

«Что нам делать?» – голос Алексея дрожал. Он все еще сжимал в руке ржавое кольцо, вцепившись в него как в якорь.

«То, за чем пришли, – Смирнов оторвал взгляд от дворца и посмотрел на плиту. – Если они уже все нашли, зачем им этот ледник? А если не нашли… значит, тут может быть что-то, чего нет у них. Шанс. Последний».

Он резко кивнул на кольцо.

«Тащи. Быстро. Пока они не начали ночной обход территории».

Адреналин придал Алексею силы. Он обхватил кольцо обеими руками, уперся ногами в землю и рванул на себя. Плита не поддавалась. Смирнов ухватился за кольцо рядом с Алексеем. К Смирнову присоединилась Елена. Втроем они изо всех сил тянули скрипящее, проржавевшее железо. Сначала был слышен только скрежет металла о камень, но потом плита дрогнула и с глухим стуком, поднимая облако пыли, отъехала в сторону.

За плитой был узкий лаз, черный и бездонный. Из него, как из открытого холодильника, веяло холодом и запахом тлена. Не просто сыростью, а чем-то мертвым, законсервированным во льдах времени. Воздух был таким спертым и старым, что с первым же вздохом перехватило горло.

Внутри было небольшое каменное помещение, явно бывший ледник. Сводчатый потолок, сложенный из грубого камня, низко нависал над головой. Стены покрыты инеем, который искрился в лучах их фонарей. Морозная дымка клубилась при их дыхании. Температура была на добрых десять градусов ниже, чем снаружи. Они стояли на утрамбованном земляном полу, покрытом слоем изморози.

Смирнов первым спустился по грубо высеченным каменным ступеням, которых было всего три. Он осмотрелся, его фонарь выхватывал углы помещения.

«Пусто, – разочарованно бросил он. – Или почти пусто».

Алексей и Елена последовали за ним. Пространство было небольшим, примерно четыре на четыре метра. И оно действительно казалось пустым. Лишь в самом дальнем углу, куда не доставал свет с поверхности, темнела груда чего-то.

Егор включил фонарик, направив его в угол. Помещение было пустым, за исключением нескольких сломанных ящиков. Дерево было старым, почерневшим, покоробленным от влаги и времени. Некоторые ящики лежали разломанными.

С замиранием сердца они подошли ближе. Алексей заглянул внутрь одного из них. Пусто. Во втором они нашли несколько щепок и клочков разложившейся соломы. Третий был заполнен лишь окаменевшими от времени мышиными экскрементами.

Все выглядело так, будто место было тщательно обыскано и очищено много лет назад. Кто-то побывал здесь до них. И не вчера. Судя по слою пыли и льда на обломках, это произошло очень давно.

«Нет… – прошептал Алексей, и его голос сорвался от отчаяния. – Не может быть… Все зря…»

Он в отчаянии опустился на корточки, сгребая руками ледяную крошку с пола, словно надеясь найти что-то в ней. Все их усилия, весь риск, вся надежда – и вот этот ледяной, пустой склеп.

И тут его пальцы наткнулись на что-то хрупкое, спрятанное под небольшим выступом каменной ступеньки, у самого входа. То, что уборщики, выносившие архив, могли попросту не заметить.

Алексей поднял с земли обгорелый фрагмент страницы, случайно уцелевший, видимо, оброненный при переноске.

Он был крошечным, не больше ладони, обугленным по краям. Бумага была ломкой и хрупкой, как осенний лист. Алексей развернул его с величайшей осторожностью, едва дыша.

На нем, несмотря на повреждения, видна была личная печать Ломоносова – знакомый ему по другим документам вензель. И несколько полустертых слов, написанных черными, выцветшими чернилами:

«…сила… брожения… неудержимо…»

Они столпились вокруг находки, рассматривая ее при свете фонарей. Клочок бумаги был жалким и великим одновременно. Доказательством того, что они были правы. И доказательством их поражения. Кто-то побывал здесь давным-давно и забрал архив.

Алексей сел на ледяной пол, сжимая в дрожащих пальцах этот обгорелый фрагмент, этот символ всего, что он потерял. Его открытие, его триумф, его место в истории – все рассыпалось в прах. «Все зря, – повторял он. – Они все забрали. Еще тогда…»

Елена присела рядом, положив руку ему на плечо. «Алексей, послушай. Они забрали почти все. Но этот клочок остался. В нем есть слова. „Сила брожения… неудержимо“. Что это значит? Это же не просто теоретические выкладки. Это звучит как… предупреждение. Или описание чего-то конкретного».

Егор Смирнов, стоя над ними и глядя на пустые ящики, мрачно подитожил: «Значит, ищем не архив, а тех, кто его забрал. Кто-то ведь это сделал. Не сам же Ломоносов пришел сюда через сто лет после смерти и все унес. И этот клочок бумаги… это единственная нить. Он говорит нам, с чем мы имеем дело. С какой-то „силой брожения“. И это что-то было настолько важным или опасным, что архив вывезли, а помещение запечатали».

Он посмотрел на Алексея.

«Ты архивариус. Подумай, где могли оказаться бумаги, вывезенные из усадьбы Демидовых скажем, в конце XIX века? Куда их могли передать?»

Алексей медленно поднял голову. Его ум, затуманенный разочарованием, начал работать. Он смотрел на печать Ломоносова, на эти слова… и вдруг его глаза расширились. Он поднес клочок бумаги почти вплотную к глазам, разглядывая печать при самом ярком свете фонаря.

«Егор Петрович… – его голос был хриплым. – Эта печать…»

«Что с ней?» – насторожился Смирнов.

«Она… она не настоящая», – выдохнул Алексей.

Елена и Смирнов переглянулись.

«Как не настоящая?» – не поняла Елена.

«Смотрите, – Алексей тыкал пальцем в оттиск. – Я видел сотни подлинных печатей Ломоносова. У него в вензеле здесь, в завитке буквы „Л“, всегда была крошечная точка, мушка, сделанная когда-то неровным краем печати. Она есть на всех оригиналах. А здесь… здесь ее нет. Печать идеальная. Слишком идеальная для ручной работы XVIII века».

Он поднял на них удивленный взгляд.

«Это не оригинал. Это копия. Очень качественная, но копия. Этот лист… его не обронили при эвакуации архива. Его подбросили. Кто-то хотел, чтобы мы поверили, что архив был здесь. Или… чтобы мы поверили в то, что в архиве было именно это».

Они смотрели на жалкий, обгорелый клочок бумаги, который из главной улики превратился в элемент чьей-то тщательной инсценировки.

«Значит, – медленно проговорила Елена, – настоящий архив, возможно, никогда здесь и не хранился? Или его содержимое было другим? И кто-то пытается направить нас по ложному следу?»

«Или, – мрачно добавил Смирнов, – настоящий архив был настолько опасен, что его пришлось не просто вывезти, а заместить фальшивкой. Чтобы те, кто придет следом, как мы, нашли не то, что ищут. И успокоились».

Они сидели в ледяном склепе, в полной темноте, если не считать лучей фонарей, и чувствовали, как почва уходит у них из-под ног. Вся их реальность, выстроенная вокруг письма Старова и чертежа, трещала по швам. Они пришли за знанием, а нашли ложь. Они искали источник жизни, а наткнулись на чью-то тщательно спланированную мистификацию.

И самое страшное было в том, что они не знали, кто и зачем это сделал. И кому они теперь могут доверять.