Читать книгу Сокровища заброшенных усадеб. Серия «интеллектуальный детектив», том 1 - - Страница 23

Сообщение на экране висело, как приговор. Короткое, безэмоциональное, не оставляющее пространства для иллюзий. «Бывший кагэбэшник. Знает все о ваших архивах и ваших методах.»

Воздух в комнате стал густым и тяжелым. Даже Егор Смирнов, видавший виды, на несколько секунд замер, его лицо стало каменной маской, за которой бушевало холодное, яростное пламя. Он первым нарушил молчание.

«Девятый отдел», – произнес он, и в его голосе прозвучало странное уважение, смешанное с ненавистью. – «Не клоуны из частных охранных агентств. Это профессионалы. Их не купить за пачку долларов на углу. Их не напугать криком. Они не следят за тобой, они… изучают. Как энтомолог изучает муравейник. И когда приходит время, они не стреляют. Они вносят каплю яда в сахар, на который сбегаются муравьи».

Алексей Белых побледнел еще больше. Для него мир архивных каталожных ящиков и исторических справок был безопасен и предсказуем. Мир, в котором действовали «бывшие кагэбэшники», был для него чужим и смертельно опасным. Он сглотнул комок в горле.

«Что… что это меняет?» – тихо спросил он.

«Все, Алексей», – Елена Соколова закрыла крышку ноутбука с таким щелчком, будто хлопнула гробом. – «Раньше мы имели дело с корпорацией. Безликой, могущественной, но предсказуемой в своей жажде прибыли. Теперь у этой корпорации появилось лицо. И мозг. Русский мозг, который понимает нашу ментальность, нашу систему, наши слабые места. Он знает, как мы мыслим. Как ищем информацию. Как прячемся».

Она встала, ее усталость куда-то испарилась, сменившись холодной, собранной яростью. «Значит, пора перестать мыслить, как жертва. Пора начать мыслить, как… соперник».

Елена подошла к маркерной доске, которую Смирнов когда-то приспособил для разбора своих старых дел. Сейчас она была чиста. Взяла черный маркер.

«Итак, сводка обстановки», – ее голос стал жестким, деловым. – «У нас два антагониста. Два полюса силы, между которыми мы зажаты».

Она нарисовала два столбца.

«ХРАНИТЕЛИ»

Статус: Тайная организация, существующая, вероятно, столетия.

Цель: Сохранение статус-кво. Сокрытие или уничтожение знаний, способных подорвать устои (религиозные, научные, социальные – неважно). Их мотив – страх.

Методы: Скрытность, информационные блокады (как с «Прометей Холдинг»), манипуляции, возможно, точечные акты устрашения. Они – тени. Их сила в том, что их не видят.

Отношение к нам: Помеха. Дилетанты, ворошащие опасное прошлое. До поры до времени пытались действовать точечно (нападение в парке, возможно, их рук дело, чтобы спугнуть). После нашего проникновения в усадьбу и ледник мы перешли в разряд угрозы, подлежащей нейтрализации.

Ресурсы: Глубоко законспирированная сеть в госструктурах, науке, культуре. Власть через влияние.

Она перешла ко второму столбцу, нажимая на маркер с такой силой, что он, казалось, вот-вот треснет.

«VITA NOVA» / «ПРОМЕТЕЙ ХОЛДИНГ»

Статус: Транснациональная фармацевтическая корпорация. Легальная, могущественная.

Цель: Присвоение и коммерциализация знания. Превращение «Принципа Цветения» в патент и продукт. Их мотив – жажда прибыли и, возможно, извращенная вера в «прогресс».

Методы: Финансовое давление, коррупция, промышленный шпионаж. А когда легальные методы не работают – грубая сила через наемников. Их сила – в деньгах и технологиях.

Отношение к нам: Сначала – помеха. Теперь, после сообщения источника – целевой объект для ликвидации. Мы знаем слишком много. Мы – носители информации, которая может разрушить их проект до его начала, если ее обнародовать.

Ресурсы: Неограниченное финансирование, передовые технологии, штат юристов и специалистов. И теперь – личный куратор, профессионал спецслужб, Борис Глебович. Их «Смирнов», только с ресурсами всей корпорации за спиной.

Она отступила на шаг, давая им оценить картину. Две колонки, два монстра. А между ними – три имени, написанные в самом низу доски: АЛЕКСЕЙ, ЕЛЕНА, ЕГОР.

«Мы – единственные, кто видит всю картину целиком», – заключила Елена. – «„Хранители“ не знают о полной мотивации „Vita Nova“. „Vita Nova“ недооценивают „Хранителей“ и их решимость. Мы – катализатор. И нас сейчас попытаются убрать с доски обе стороны».

Смирнов все это время молча слушал, его взгляд был прикован к доске. Он подошел ближе, скрестив руки на груди. Его массивная фигура казалась еще больше в напряжении.

«Коллега, ты отлично обрисовала ситуацию», – его голос был низким, вибрирующим, как струна. – «Но ты мыслишь, как аналитик. Я мыслю, как тактик. Давай разберем их не по целям, а по уязвимостям».

Он ткнул пальцем в колонку «Хранители».

«Их сила – в скрытности. Значит, их главная уязвимость – публичность. Они как вампиры. Не выносят света. Если вытащить их на свет, они ослабеют. Они знают об архиве больше нас, это да. Они, возможно, даже знают, где он. Но они не могут действовать открыто. Их главная задача – не дать нам и ему всплыть. Они – пассивная сторона в этой фазе конфликта».

Палец переместился на «Vita Nova».

«Их сила – в ресурсах. Их уязвимость – в размере и в бюрократии. Они – большой пароход. Им трудно маневрировать. Каждое их действие, особенно грубое, оставляет след. Им нужно согласование, отчеты, перевод денег. И у них есть слабое место – этот самый Борис Глебович. Он – их мозг и их кулак в России. Но он же – их единственное „человеческое“ лицо. У любой организации есть голова. Отрубишь ее…» – Смирнов сделал выразительную паузу.

Он отошел от доски и посмотрел на них.

«Их столкновение – это не угроза. Это наша единственная возможность. Пока они смотрят друг на друга, они не смотрят на нас. Пока они дерутся между собой, мы можем пройти. Наша задача – не победить кого-то из них. Наша задача – сделать так, чтобы они схватились друг с другом в мертвой хватке, пока мы будем искать архив».

«Стратегия клещей», – хмыкнула Елена без тени улыбки.

«Стратегия выживания», – поправил Смирнов. – «Мы – не клещи. Мы – хирург, который использует естественное сопротивление тканей, чтобы провести операцию. „Vita Nova“ хотят проникнуть в усадьбу? Отлично. Давайте поможем им. Анонимно слив „Хранителям“ информацию о готовящемся штурме. „Хранители“ хотят нас остановить? Прекрасно. Пусть думают, что мы работаем на „Vita Nova“. Мы запутаем следы, создадим шум, а сами в это время будем делать свое дело».

«Но для этого нам нужно знать, что это за «дело», – вступил в разговор Алексей. До сих пор он слушал, вжавшись в стул, но теперь в его глазах появился знакомый огонек одержимости. – «Мы не можем просто бегать и стравливать их между собой. Нам нужна четкая, достижимая цель. Мы должны найти архив первыми. Или…»

Он замолчал, что-то обдумывая.

«Или?» – подтолкнула его Елена.

«Или найти то, что ищут они. Лабораторию. Место опытов. Если „Vita Nova“ правы, и там есть материальные следы… возможно, это и есть ключ к тому, где спрятан сам архив. Ломоносов не стал бы прятать теорию отдельно от практики. Он был практиком. Его рукописи и его лаборатория – это единое целое».

Смирнов кивнул, его стратегический ум уже начал выстраивать план на основе этого тезиса.

«Логично. Значит, наш новый фокус – найти эту потайную комнату. Ту самую, что за „рустом“ и „широкими лестницами“. Архив, скорее всего, там же. „Vita Nova“ ищут ее вслепую, с помощью грунтозондов и химических анализаторов, которые они, возможно, пытались провезти под видом реставрационного оборудования. „Хранители“… они, возможно, знают, где она, но не могут или не хотят в нее проникать, предпочитая держать ее на замке. А мы…»

«А мы найдем ее с помощью истории», – закончил за него Алексей. Он встал, его движения обрели давно утраченную уверенность. Он подошел к столу, где лежала папка с распечатанными планами усадьбы, сделанными им неделю назад.

«Елена дала нам ключ – 1897 год. Передача Обществу врачей. Ремонт. „Запечатывание“ помещений. Все эти годы я смотрел на эти планы как историк архитектуры. Искал тайники, спроектированные Старовым. Но я не думал о том, как эти тайники могли быть модифицированы или скрыты позже».

Он разложил на столе несколько планов: оригинальный проект Старова, план усадьбы времен Демидовых, и… схематичный план первого этажа, сделанный уже при Советской власти, когда в здании был санаторий.

«Смотрите», – его палец побежал по линиям. – «Вот цокольный этаж. Здесь, по проекту Старова, должна быть глухая стена с рустовкой. Но на плане 1952 года… видите? Здесь, в этом же месте, обозначен замурованный дверной проем. Советские архитекторы отметили его как „неэксплуатируемую нишу, вероятно, вентиляционную шахту“. Они не придали этому значения!»

Елена и Егор смотрели, затаив дыхание. Для них это были просто линии. Для Алексея – это была кричащая улика.

«Но это еще не все», – Алексей переключился на план парка. – «Старов писал о „сердце Лабиринта“. Я был прав, что это не географический центр. Но я ошибался, думая, что это точка в плане-пентакле. Я думал слишком сложно».

Он посмотрел на них, и в его глазах горел триумф.

«Лабиринт в Тайцах… он был невысоким, из кустарника. Его „сердце“ – это не абстракция. Это конкретное место, откуда был виден некий ключевой объект. Ориентир. Смирнов тогда сказал: „гранитные изваяния сторожевых львов“ и „бельведер с башенкой“. Он был прав! Это визиры!»

Алексей схватил карандаш и начал наносить линии на прозрачную кальку, наложенную на план парка.

«Мы искали точку в Лабиринте. А нужно было искать линию визирования *из* Лабиринта. Представьте: вы стоите в центре Лабиринта. Перед вами – проход, который ведет прямо на главный фасад дома. Если провести воображаемую линию от центра Лабиринта, через каменных львов у лестницы…»

Его карандаш провел четкую, почти идеально прямую линию от сердцевины паркового Лабиринта, через точку, где стояли львы, прямо к фасаду усадебного дома.

«…она упирается точно в то самое место на первом этаже, где на советском плане обозначен замурованный проем! В „сердце Лабиринта“ не спрятан архив. Из „сердца Лабиринта“ видно, куда смотреть! Это гигантский прицел, созданный Старовым! Архитектор-масон оставил подсказку не в символах, а в самой геометрии ландшафта!»

В комнате воцарилась оглушительная тишина. Гениальность догадки была ошеломляющей. Весь парк, вся усадьба оказывались не просто сооружениями, а гигантским криптографическим устройством.

В этот момент зазвонил телефон Смирнова. Не его личный, а «чистый», купленный утром в первом попавшемся ларьке для экстренной связи. На экране горел незнакомый номер. Егор медленно поднес трубку к уху, не произнося ни слова. В течение десяти секунд он только слушал, его лицо не выражало ничего. Потом он беззвучно положил трубку и посмотрел на них.

«Это был он», – тихо сказал Смирнов. Голос его был ровным, но в глазах стоял лед. – «Борис Глебович. Вежливо представился. Сказал, что восхищен нашей настойчивостью. Предложил встретиться. „Чтобы обсудить взаимовыгодное сотрудничество и избежать ненужных… потерь“. Он знает этот номер. Значит, он уже вычислил наше укрытие».

Он медленно обвел взглядом комнату.

«Наше время истекло. План есть. Теперь ему нужен новый элемент». Он посмотрел на Алексея. – «Скорость. Мы идем в усадьбу. Прямо сейчас».