Читать книгу Спорим, ты пожалеешь об этом - - Страница 5

– Так значит, – хмыкает Дин, подавая мне собственноручно приготовленный чай с малиной, – тебе здесь нравится?

– По большей части, – согласно киваю я, запихивая в рот картофельное пюре с трюфельным соусом и креветками, – особенно когда ты балуешь меня подобными обедами.

Всю неделю я обедаю либо с Дином, либо с Тайлой – той самой девушкой с ресепшена, которая в мой первый день здесь, еще до собеседования, к горькому кофе принесла апельсиновый сок. Мы вроде как… подружились. Она рассказывает мне сплетни о постояльцах, я делюсь тем, как чуть не сожгла кухню, когда попыталась разогреть сендвич в тостере. С Дином все иначе – он милый, спокойный, немного застенчивый… и больше не рискует звать меня на свидание, чему я радуюсь ровно настолько же, насколько это немного обидно.

– Это одно из моих фирменных блюд и…

– Красотка, – возле нашего столика появляется как обычно угрюмый Ноа, пихая мне под нос какие-то бумаги, – что это?

– А на что это похоже? Переработанная целлюлоза, древесина ели или сосны и…

– Ты одобрила возобновление работы пятого комплекса?! – хмурится он, отодвигая Дина напротив меня дальше по диванчику, чтобы сесть самому.

– Я предоставила всю необходимую смету и план работ твоему дедушке, и он согласился, – пожимаю плечами я.

– Правда? – хмуро тянет он, – и почему я не увидел ничего из этого?

– Потому что ты весь день бродил непонятно где? – предполагаю я. – У некоторых из нас вообще-то рабочий день.

– Мне нужны эти бумаги, Роми.

– Они на моем столе и…

– Черт, Риддок, – злится Ноа, – наверное, я проверил твой стол прежде чем вмешаться в твое милое свиданьице – там пусто.

– Мы не вместе, мы… – начинает оправдываться Дин, но теперь злюсь я.

– Не знаю, каким местом ты смотрел, Ноа, но я точно знаю, что они в синей папке прямо по центру моего стола.

– По центру стола? – хмыкает он, откидываясь на спинку диванчика. – Ты хоть знаешь, где там центр, красотка? Ты завалила весь мой кабинет своим барахлом, что там черт ногу сломит. Там не то что центра стола не найти, там сам стол даже на ощупь не отыскать.

Он начинает выводить меня из себя так уверенно, будто у него есть на это лицензия. Его спокойная, язвительная интонация подливает масла в огонь с каждым словом. Я чувствую, как где-то в груди начинает подниматься волна раздражения, смывающая остатки аппетита и легкое, почти уютное настроение “не свидания”. Вся теплота растворяется, будто кто-то выключил солнце. Теперь мне хочется только одного – доказать этому несносному мужчине, что он ошибается. И, возможно, слегка пожалеть, что связался со мной в обеденное время.

– Спасибо за обед, Дин, – не разрывая зрительного контакта с Ноа говорю я, – рада была пообедать с коллегой, раз уж мы не вместе. – Я сдергиваю салфетку со своих колен и со звоном кладу ее на стол. – Но теперь извини, мне нужно открыть глаза другому своему коллеге.

Я поднимаюсь со своего места, чувствуя, как спина выпрямляется сама собой, как у человека, готового к дуэли. Поправляю подол своего черного офисного мини-платья, чувствуя, как ткань мягко ложится по бедрам, и направляюсь к выходу. Каблуки стучат громко, намеренно, будто я объявляю войну всей плитке этого ресторана. Выхожу из зала и иду по коридору к нашему кабинету, кипя внутри как чайник без крышки. Через пару секунд слышу за спиной шаги – ровные, уверенные. Ноа догоняет меня, но не подходит вплотную. То ли потому что понимает, как я сейчас зла, то ли потому что пялится на мой зад. Судя по паузам в его шаге – я почти уверена, что второе.

Но он явно не рассчитывает, что новый прилив моей злости настигнет нас, когда я вхожу в наш кабинет.

– Они вот… тут.

Мне приходится дважды моргнуть, чтобы поверить в происходящее. Еще раз – на всякий случай. Потом я машинально оглядываюсь на дверь, чтобы убедиться, что не перепутала помещение. Но нет – табличка на месте. Номер кабинета правильный. А вот все остальное… нет. Абсолютно нет.

– Где мои вещи, Ноа? – оборачиваюсь я на него, стоя в дверном проеме, скрещивая руки на груди.

В кабинете пусто. Не совсем, конечно – вся мебель на месте, как и идеально организованные вещи Ноа: его ноутбук, стопка бумаг, аккуратно сложенный пиджак на спинке кресла. Но нет ни единого намека на мое присутствие. Ни стола, ни коробок, ни моих заметок, ни любимой кружки с отпечатком помады. Ничего. Только идеальная чистота, стерильный порядок и этот безупречный запах – успеха, контроля и раздражающего перфекционизма. Кабинет теперь выглядит так, будто я никогда здесь не существовала.

– Тут были твои вещи?! – под дурочка косит Ноа, входя в наш кабинет и пробираясь к своему шкафу. – Что-то я не припомню такого, но… я видел какие-то вещи в подсобке, если тебе будет интересно.

Он хмыкает, открывая шкаф и уже тянется за своей курткой, но я со всей силы хлопаю по двери шкафа, едва не прижав ему руки. Ноа отдергивает ладони, как будто я только что укусила его за палец, и в его глазах мелькает удивление, быстро сменяясь на раздражение.

– Ты прервал мой обед, потому что так сильно хотел увидеть мое недовольное лицо, когда я застану это?

– Я прервал твой обед, чтобы ты перестала флиртовать с моими сотрудниками, – хмыкает он, снова открывая шкаф и доставая оттуда свою куртку.

– У вас нет запретов на отношения в коллективе, – напоминаю я, скрещивая руки на груди, – твой дедушка буквально благословил нас.

– Что поделать? – пожимает он плечами, – Человек уже в возрасте. Не в себе.

– Конечно, иначе как объяснить его решение назначить тебя генеральным директором Сильвер-Пика.

Ноа закатывает глаза и едва сдерживает злость, сильно сжимая челюсть. Я вижу, как по его лицу пробегает та самая волна недовольства, когда внутри что-то щелкает и превращает совсем недавно спокойного человека в угрюмую машину для приказов. Он делает глубокий вдох, собираясь с духом, и это выглядит так, будто он готов атаковать меня графиками.

– Просто найди документы, красотка, – напоминает он. – Мне нужно съездить до пятого комплекса и встретить рабочих. Я вернусь через час, если из-за ночной снежной бури не возникнет проблем со снегоходом. Потом я хочу увидеть чертовы документы, Роми.

Он обходит меня и скрывается в коридорах, снова уходя по своим делам, а я стою и смотрю на пустое место, где был мой стол, и понимаю, что отыскать мои вещи теперь моя проблема.

На поиски уходит больше часа: Ноа раскидал коробки и мои личные вещи по семи разным кладовкам, словно играл в маленький садистский квест. Я таскаю все обратно сама, но когда в панорамном окне вижу, как он возвращается, паркует снегоход на привычном месте и направляется в общую душевую для персонала, в моей голове щелкает план. Главное – успеть до того, как он переоденется и снова будет всемогущ.

Я буквально бегу по коридорам главного здания курорта, почти скольжу в сапогах по заснеженным каменным дорожкам и игнорирую мороз, потому что цель оправдывает любое безрассудство. Сердце стучит, дыхание парит облачками, а в ладонях приятно ноет холод, как напоминание, что я живу и могу действовать. Я буквально превращаюсь в ниндзя: бесшумные шаги, резкие повороты, я проскальзываю через служебные двери и ныряю в зону душевых, как морской котик в теплый бассейн. Если мне снова повезет, Ноа устроит целое шоу именно в тот момент, когда большинство постояльцев вернутся со склона на второй обед.

Внутри душевых нет общей зоны – помещение сразу делится на мужскую и женскую часть, и я без долгих сомнений пробираюсь в мужскую. К счастью, никого нет – только вещи Ноа, аккуратно сваленные на скамейке. Я слышу, как он что-то напевает себе под нос – и я готова поклясться, что это «Love Story» от Тейлор Свифт – и от этой мысли мне становится смешно и зловеще одновременно. Водяной шум маскирует мои шаги, и я тихо собираю все его вещи: шапку, куртку, нижнее белье, теплые ботинки – все, что помешает ему спокойно выйти наружу. Но не все так просто: я беру еще чистые полотенца, халаты и все, чем он мог бы прикрыться, оставив лишь одну банную шапочку. Телефон, часы – ничего не осталось – он не докричится до помощи, пока кто-то не заглянет сюда в конце смены, а я прекрасно знаю, что персонал предпочитает личные душевые в своих комнатах.

Довольная я выбираюсь обратно на улицу и иду в наш кабинет, гордая самой собой, но едва добравшись до уличной лестницы основного здания, слышу чертовски недовольное и протяжное:

– РОМИИИИ!

Я оборачиваюсь и замираю на месте, в руках мои трофеи – его вещи, чистые полотенца – а вокруг уже пара людей, которые так же оборачиваются на шум. И в этот момент Ноа делает то, чего я никак не ожидала – он выходит без стыда и совести. Полностью голый, прикрывая нужную ему область своей банной шапочкой, и идет босиком по снегу. Холодный воздух рисует пар вокруг его тела, капли воды блестят на плечах, и он выглядит – совершенно абсурдно и невероятно – как чертов греческий Бог, который заблудился и потерялся на лыжном курорте. Мой план мести вдруг сталкивается с самой большой проблемой: я не могу смотреть в сторону разрушения его достоинства, потому что глаза предательски залипают на его теле, а сердце начинает играть другую, подозрительно счастливую мелодию.

Было очевидно, что Ноа красив – это знали все женщины в радиусе километра. Но сейчас, когда я вижу его голого, этот факт приобретает совершенно другой масштаб. Голые, мощные плечи, блестящие от снега и воды, напряженные бицепсы, пресс с шестью идеальными кубиками, и эти V-образные мышцы, исчезающие под нелепой шапочкой для сауны… Честное слово, я бы поклялась, что воздух вокруг меня нагревается, хотя над нами идет настоящий снегопад. Щеки горят, дыхание сбивается, и я внезапно понимаю, что не чувствую ни холода, ни ветра – только катастрофическую неловкость и странное восхищение, которое никак не скрыть.

Ноа, впрочем, выглядит почти довольным собой – и это бесит еще больше. Его нисколько не смущают люди вокруг: кто-то уже достает телефоны, девушки хихикают и спрашивают, свободен ли он сегодня вечером, а один мужчина рядом со мной поспешно прикрывает ладонью глаза своей жене. Норингтон идет через снег с таким видом, будто дефилирует на подиуме Миланской недели моды, только вместо костюма – мороз и банная шапочка. Он идет прямо ко мне, шаг за шагом, и останавливается слишком близко – опасно близко.

– Знаешь, красотка, – он наклоняется так, что пар от его дыхания – единственное, что я вижу перед собой. Его голос низкий, почти ленивый, но с той самой опасной искрой, от которой у меня подгибаются колени. – Если тебе так сильно хотелось увидеть меня голым – могла бы просто попросить.

Он рывком забирает всю гору вещей из моих рук – и свою одежду, и все банные принадлежности, которые я успела прихватить – и просто разворачивается, будто ничего не случилось.

Последнее, что я вижу, прежде чем он скрывается в холле курорта – его идеальный, накачанный, абсолютно голый зад – пока я стою на лестнице с разинутым ртом и чувством, что Санта только что вычеркнул меня из списка «хороших девочек».