Читать книгу Спорим, ты пожалеешь об этом - - Страница 6

– Говорю вам, он что-то задумал! – хмурюсь я, расхаживая взад-вперед в кабинете мистера Норингтона старшего.

– Ты это решила… потому что он был милым? – непонимающе моргает дедушка Ноа.

– Целых десять дней! – взрываюсь я. – Говорю вам, это не просто так! Я уже начинаю бояться за собственную жизнь!

И это, между прочим, не преувеличение. Ноа был невыносимо любезен со мной последние десять дней – настолько, что я начала проверять кофе на яд. Он приносил мне мой любимый карамельный раф, который здесь вообще невозможно достать, будто лично сгонял за ним в другой город. Я раздражала его – а он улыбался так мило, что на щеках появлялись ямочки, которых я раньше не видела, похлопывал меня по макушке, как ребенка, и вдруг крепко обнимал, так что я не могла вдохнуть. Я выводила его из себя – а он включал Тейлор Свифт в нашем кабинете, потом в лобби, потом по громкоговорителю на улице курорта. Из ее большой фанатки я всеми усилиями Норингтона-младшего становилась ее главным хейтером, и…

– Он смертельно болен, да?! – предполагаю я, наваливаясь двумя руками на стол мистера Норингтона. – Ноа вот-вот умрет, а мне никто не сказал!

Мгновенная пауза настолько плотная, что я почти слышу, как тикают настенные часы. Мужчина на меня смотрит, будто примеряет диагноз – для кого из нас он подходит больше. А потом вдруг разражается смехом. Смеется громко, заразительно, хлопает ладонью по столу.

– Ты преувеличиваешь, Роми, – сквозь смех выдыхает он. – Может, он просто… поднял белый флаг? Увидел, что твоя работа приносит результаты и…

– Моя работа? – хватаюсь за сердце, как актриса из мыльной оперы. – Кто-то выложил в соцсети видео с голым задом вашего внука, которое за сутки набрало семнадцать миллионов просмотров, и вы называете это моей работой?!

– Ну это ведь ты стащила его вещи, Риддок.

– Он вынес всю мою часть кабинета! – будто оправдываюсь я. – Я думала, он просто просидит там до вечера, а не выйдет щеголять своим достоинством!

– Что ты от меня хочешь, милая? – устало выдыхает мужчина, откидываясь на спинку кресла. – Чтобы я наказал его? Тебя? Вас обоих? Единственное, что мне нужно – это второе дыхание этого курорта. И если голый зад моего внука в интернете дает нам его – можешь продолжать в том же духе.

Он не понимает. Совсем. И это сводит меня с ума. Меня злит, что он просто смеется, когда я, между прочим, бью тревогу. Меня расстраивает, что никто не видит очевидного – Ноа затеял что-то коварное. И чем дольше я об этом думаю, тем сильнее меня гложет тревога, как будто я стою на склоне перед лавиной.

– Вот увидите, – предупреждаю я, – Ноа что-то натворит, и я окажусь в беде!

С этими словами я выхожу из кабинета настоящего босса и плетусь к нашему с Ноа. Я не видела его весь день – он зависает у пятого корпуса, контролируя рабочих. Ему нравится делать вид, что он трудяга, хотя на самом деле просто терроризирует персонал своим ворчанием. Скоро туда заселят гостей, и Норингтон-младший бегает туда-сюда, будто от этого процесс ускорится.

Проходя мимо главного лобби, я невольно улыбаюсь. Все выглядит… живым. На диванчиках толпится молодежь с рюкзаками и лыжами, кто-то уже делает селфи у камина. У ресепшена парень продлевает бронь еще на неделю, а милая семейная пара выходит с обеда, смеясь с детьми – курорт наконец дышит.

Честно говоря, я горжусь собой. Благодаря моим корректировкам семьи и молодежь теперь пересекаются только в нескольких общих зонах. Молодежь тусит, шумит и гуляет, а семьи спокойно отдыхают, дети спят после десяти вечера, родители расслабляются в спа и никто не орет "YOLO!" под окнами детских спален – мое маленькое рождественское чудо логистики.

– Вот ты где, привет, – прямо передо мной, как из ниоткуда, возникает Дин.

Я вздрагиваю и не понимаю, что чувствую.

Я до сих пор не знаю, как к нему относиться. Он милый, внимательный, заботливый – до тех пор, пока рядом не появляется Ноа. Стоит Норингтону войти в поле видимости – Дин превращается в нервный комок, начинает отшучиваться, извиняться и буквально испаряется из разговора – аведь еще утром он намекал на свидание.

– Ты не видел Ноа? – спрашиваю я, чем моментально заставляю его дернуться и оглянуться, будто тот может материализоваться прямо за спиной.

– Нет, я… мне сегодня везло, так что я с ним не пересекался.

– Отлично, – киваю я и оттаскиваю его к панорамному окну, чтобы избежать подслушиваний. – Тогда нам нужно поговорить. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Он тут же краснеет, будто кто-то включил прожектор прямо ему в лицо. Щеки заливает румянец, и он неловко чешет затылок, пытаясь сделать вид, что просто задумался. Но у Дарзала ничего не выходит – пальцы путаются в волосах, а взгляд мечется между мной и полом. Неловкость буквально вибрирует в воздухе. Он выглядит так, будто готов провалиться сквозь землю, но упрямо держится, изображая уверенность, которой явно ему не хватает. Я уже говорила, что предпочитаю уверенных в себе парней?

– Нет, я…

– Ты хочешь позвать меня на свидание или нет? – уже не сдерживаюсь я. – Мне нужно понимать, что именно здесь происходит и какое отношение к этому имеет Ноа?

– Да! – выпаливает Дин, будто очнувшись. – Да, конечно, хочу. Я хочу позвать тебя на свидание, Роми, просто Ноа…

– Сукин сын! – заканчиваю за него я, потому что, очевидно, права.

За его спиной я вижу Ноа. Не просто его хмурое, раздражающе красивое лицо, не идеальное тело, обтянутое свитером, и даже не растрепанные волосы, будто он только что вышел из рекламы «я слишком крут, чтобы расчесываться». Нет. Я вижу, как этот идиот на полном серьезе развешивает мое нижнее белье на елки у парадного входа, словно решил превратить их в рождественское порно-шоу. И как я знаю, что оно мое? Поверьте, некоторые вещи ты узнаешь сразу, без сомнений. Особенно если это кружевное белье с бантиками.

– Ты. Просто. Ненормальный. – злюсь я, вылетая на улицу, пока Ноа с абсолютно спокойным видом фотографируется с какими-то девушками в горнолыжных костюмах на фоне елок, украшенных моими трусиками.

– Последний писк моды в Милане, красотка, – довольно хмыкает он, когда девушки отходят, оставив его в окружении кружев и смеха.

От меня не ускользает, как одна из них едва заметно вкладывает что-то в его ладонь – наверняка номер телефона. А он даже не моргает, продолжая вешать мои трусики, будто это его официальные рабочие обязанности. Серьезно, он делает это с таким видом, словно курорт поручил ему «украсить деревья символами страсти и позора Роми».

– Ты что, вломился в мой номер?! – почти визжу я, выхватывая у него очередной кусок ткани, который он еще не успел повесить.

– Тебе следует вернуться в холл, Роми, – мягко тянет он, как будто мы обсуждаем погоду, и берет мой лифчик с ветки. – Замерзнешь.

– Зачетная инсталляция, мужик! – кидает ему кто-то мимоходом, и Ноа пробует изобразить улыбку, но получается как-то… слишком хмуро даже для хмурого.

– Верни мне это, – требую я, собирая свое белье с веток, чувствуя, как мое терпение улетучивается быстрее, чем горячий шоколад на морозе. – Ты вообще не в себе? Я подам заявление за проникновение на частную территорию и кражу!

– Кражу? – фыркает он, бросая в урну тот самый листок, даже не взглянув. – Я нашел это в прачечной. Кто-то забыл.

– Это неправда, – гневно приближаюсь я, – тут буквально все цвета радуги. Я бы не стирала все это вместе.

– Ну, – пожимает плечами он, – теперь тебе придется.

– Тебе не кажется это жалким? – хмыкаю я, уперев руки в бока. – Я заставила тебя раздеться и пройтись голым, а ты просто развесил на елки мое белье?

– А чего ты ждала? – не отрываясь, отвечает Ноа. – Что я должен быть оскорблен? Мне нечего стыдиться, красотка. Я более чем доволен своей физической формой. Или предлагаешь теперь раздеть тебя? Но учти, я не люблю делиться.

– Оо, правда? – усмехаюсь я. – Не припомню, чтобы ты назначал мне свидание… Хотя, погоди, кто-то другой уже сделал это.

– Он уже в курсе, что с ним станет, когда он станет твоим бывшим? – хмыкает Ноа, даже не взглянув на меня. – Я до сих пор не нашел даже щепок от своих лыж.

Злость накрывает, как снежная лавина. Горячо, тяжело, с ощущением правоты, которая вдруг оказывается таким же проклятьем, как и победа. В груди все сжимается, ладони дрожат, дыхание обжигает горло. Я чувствую, как каждая мышца хочет броситься на него – то ли ударить, то ли поцеловать (что, очевидно, ужасная идея). Щеки горят, а внутри все кипит от возмущения и какого-то дурацкого, неподконтрольного возбуждения.

– Отлично, знаешь что? Я была права – ты ненормальный, мстительный, мелочный и…

– Ну последнее – точно ложь. Ты ведь сама все видела, верно? – ухмыляется он, и мои щеки вспыхивают от воспоминаний.

– Я просто… – делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. – Стащу твою кредитку, засяду на сайте «Этам» и потрачу как минимум четыре тысячи долларов.

Разворачиваюсь на пятках и ухожу прочь, громко цокая каблуками, потому что злость заслуживает звукового сопровождения. Воздух щиплет щеки, снег хрустит, а позади раздается смех и щелканье телефонов – теперь весь курорт будет знать о моем кружевном дебюте. Я иду быстрее, пока холод не начинает щипать нос, пока злость не сменяется каким-то странным чувством: смесью унижения и… смеха.

– Я предпочитаю видеть на тебе черный шелк, красотка! – кричит Ноа мне вслед, и я показываю ему средний палец, не оборачиваясь, прежде чем скрыться в лобби.