Читать книгу Сага о ночной Волчице - - Страница 10

Первые лучи восходящего солнца заставили ее укрыться в чащобе, словно удар хлыста. Даже отраженный, рассеянный свет лесной утренней зари вызывал на коже жгучее покалывание. Анна нашла глубокую промоину под вывернутыми корнями векового бука, куда не проникал дневной свет, и замерла в анабиозе, похожем на смерть. Ее сознание угасло, не оставив и снов.

Ее разбудила ночь. Полная, безлунная, бархатная тьма, ставшая ее новой стихией. Она выползла из своего укрытия, отряхивая с платья сухие листья и землю. В воздухе витал новый запах – дым очагов, запах скота и людей. Много людей.

Деревня Глуховье раскинулась в долине внизу. Несколько десятков деревянных домов, мельница на речке и, что самое главное, таверна «У Пьяного Вепря», из трубы которой валил густой дым. Окна светились тусклым желтым светом – для ее глаз, привыкших к кромешной тьме, они сияли, как маяки.

«Начинаем», – подумала она без всякого энтузиазма.

Она обошла деревню по краю леса, выискивая уединенное место. На самой окраине, на задах кладбища, стояла полуразрушенная часовня, а рядом – старая мельница. Колесо давно сгнило и застыло, сама постройка кренилась набок, словно устала от жизни. Идеально.

Она проскользнула внутрь через широкую щель в стене. Внутри пахло плесенью, пылью и слабым, давно выветрившимся ароматом зерна. Мышиный писк тут же затих, почуяв новый, опасный запах. Анна забралась на чердак, под самую крышу, где в груде старых мешков можно было устроить нечто вроде логова. Отсюда, через щели в кровле, был виден весь Глуховье и дорога к нему.

Когда последние огни в домах погасли, и деревня погрузилась в сон, она вышла из своего укрытия. Она не надеялась найти след Морвена здесь, в этой глуши. Но шепоты… шепоты иногда разносят ветер очень далеко.

Таверна «У Пьяного Вепря» еще не закрылась. Из-за закопченных стекол доносился хриплый смех и гул голосов. Анна выбрала тень под огромным старым вязом напротив входа. Она слилась с ней, став неотличимой от ствола, лишь два призрачных синих огонька мерцали в глубине, если бы кто-то посмотрел очень внимательно.

И она слушала.

Ее слух, обостренный до сверхъестественной остроты, выхватывал из общего гама отдельные слова, обрывки фраз.

«…и говорят, опять стадо коров перерезали… не волки, нет… зверь какой-то, говорит Гаврила, следы невидные…»

«…а у них в Кузьмино мост рухнул, ночью, ни с того ни с сего… колдовство, не иначе…»

«…налоги опять повышают… если так пойдет, зимой с голоду помрем…»

Бессмыслица. Деревенские суеверия и бытовые жалобы. Ничего о колдуне. Ничего о армии тьмы. Разочарование начало подкрадываться к ней, холодное и липкое.

И тогда ее ухо уловило другой разговор. Тихий, на грани шепота, за углом таверны, где двое мужчин курили трубочки.

«…не просто твари, слышал я.… у них знаки. На плащах вышиты. Глаз в треугольнике».

«Молчи, дурак! Мало ли что…»

«Да я никому… Но Степан с того света, из-под Ольхового, говорил, перед смертью… там у колдуна того, Морвена, такова метка была…»

Морвен.

Имя прозвучало как удар грома в тишине ее разума. Синий свет в ее глазах вспыхнул ярче. Она вся превратилась в слух.

«…а тут теперь по всему краю эти шайки рыщут… словно ищут что-то. Или кого-то».

«Нам бы своих волков извести… Ладно, пойдем, пиво стынет».

Шаги затихли. Анна осталась в тени, переваривая услышанное. «Глаз в треугольнике». Метка. Шайки, рыщущие по краю. Ищут что-то? Или кого-то?

Возможно, ее.

Уголек надежды тлел в груди. След был старым, призрачным, но он был. Она смотрела на темные окна деревни, на свою старую мельницу, и впервые за многие ночи ее саркастичная улыбка не была совсем уж фальшивой.

Охота началась. И первая дичь – не люди, а информация. И она знала, где ее искать. В шепотах пьяных мужиков, в страхах старух, в ночных кошмарах детей. Она будет собирать их все, по крупицам, пока не сложит дорогу к его порогу.