Читать книгу Сага о ночной Волчице - - Страница 11

Следующие несколько ночей Анна провела, слившись с тенями Глуховья. Она стала призраком, шепотом, мимолетным холодным дуновением за спиной у тех, кто решался засидеться в таверне допоздна. Ее сверхъестественный слух выхватывал все новые детали.

Староста деревни, Глеб, был не просто сборщиком податей. Он был паразитом, высасывающим последние соки из и без того бедствующей деревни. Он прикарманивал средства, собранные на ремонт моста, обложил непосильным налогом вдов и сирот, а тех, кто жаловался, его двое прихвостней – братья Кузьмичи – жестоко избивали. Люди боялись его пуще лесного зверя.

Именно братья Кузьмичи, сидя в таверне, проболтались о том, что на следующую ночь Глеб собирается забрать у вдовы Марины ее единственную корову – последний источник пропитания для нее и троих детей. Причину они придумали стандартную – неуплата налога.

«Идеально», – подумала Анна, и ее губы тронула ледяная улыбка. «Свинья, окруженная мусором. Санитару есть над чем поработать».

Она не испытывала благородного порыва. Это была холодная расчетливость. Такие, как Глеб, разлагали все на своем пути. Они были той самой гнилью, что мешала деревне выжить. Убрав его, она не просто совершала акт «справедливости». Она очищала территорию. И, возможно, сеяла семена легенды, которая рано или поздно достигнет ушей Морвена.

В ту ночь, когда Глеб и братья Кузьмичи, похаживая и посмеиваясь, направились к хлеву вдовы Марины, Анна уже ждала их.

Она выбрала местом засады узкий проулок между двумя амбарами, через который они должны были возвращаться обратно, таща свою «добычу». Луна скрылась за тучами, и тьма была абсолютной. Для всех, кроме нее.

Она слышала их приближение: тяжелое, пьяное дыхание Глеба, грубый смех братьев, испуганное мычание коровы.

–Тащи, не отставай! – сипел Глеб. – Завтра сдеру с нее тройную цену, будет знать, как подати не платить!

Они вошли в проулок. Анна сошла со стены, с которой сливалась до этого, и встала перед ними, перекрыв выход. Ее бледное лицо и сияющие в темноте синие глаза были единственными светящимися точками в кромешной тьме.

Смех братьев замер.

–Чего за… – начал один из Кузьмичей.

Он не успел договорить. Анна двинулась. Не для того, чтобы убить сразу. Для того, чтобы насладиться.

Она пронеслась мимо них, как вихрь. Ее рука мелькнула, и один из братьев, Петр, громко вскрикнул, хватая себя за лицо. Из-под его пальцев хлестнула темная жидкость. Она не разрезала ему горло – она вырвала ему язык.

Глеб отшатнулся, издавая мычащий звук ужаса. Второй брат, Федор, с диким воплем выхватил топор и замахнулся. Анна поймала его руку в воздухе и сжала. Кости запястья затрещали, превратившись в месиво. Топор с грохотом упал на землю. Прежде чем он успел вскрикнуть, ее вторая рука впилась ему в горло, но не разорвала его, а сдавила, перекрывая дыхание. Он затрепыхался, как рыба на берегу, его лицо начало синеть.

Глеб, обернувшись, попытался бежать. Анна позволила ему сделать три шага. Потом бросила в его спину окровавленный топор Федора. Орудие вонзилось в его позвоночник с глухим, влажным звуком. Глеб рухнул на землю, парализованный, с хриплым стоном.

Все это заняло несколько секунд.

Анна подошла к Глебу. Он лежал, не в силах пошевелиться, его глаза были полны слепого, животного ужаса. Она наклонилась над ним, ее синие глаза горели в дюйме от его лица.

–Слышишь, свинья? – прошептала она, и ее голос был сладок, как яд. – Твоя грязь залила эту деревню. Пора сделать уборку.

Ее рука опустилась ему на грудь. Пальцы впились в плоть, пронзили ребра. Он забился в последней, беззвучной агонии. Она сжала его еще трепещущее сердце и вырвала его из грудины с мокрым, отрывистым звуком.

Она поднялась, держа в руке этот окровавленный комок. Федор, все еще синеющий от удушья, смотрел на нее, застыв в предсмертном ужасе. Она бросила ему сердце Глеба прямо в лицо.

–Держи. Твоя доля.

Потом она развернулась и подошла к Петру, который, истекая кровью, полз по земле. Она просто наступила ему на шею. Хруст прозвучал оглушительно громко в ночной тишине.

Тишина. Лишь предсмертные хрипы Федора и испуганное мычание коровы, привязанной неподалеку.

Анна оглядела свою работу. Три трупа. Лужи крови. Воздух гудел от запаха смерти и испражнений. Она подошла к Глебу и, используя его же кровь, нарисовала на стене амбара большой, грубый знак – след волка. Послание. Предупреждение.

Она отпустила корову, шлепнув ее по крупу, и та помчалась прочь, обратно к хлеву вдовы Марины.

На следующее утро деревня проснулась от криков. Ужас, смятение, а потом… тихая, сдержанная радость. Шепотки передавались из уст в уста: «Ночная Волчица. Это она. Она наказывает злых».

Анна, прячась на своем чердаке и слушая эти шепоты, чувствовала не гордость, а холодное удовлетворение. Один мусорный бак опустошен. Деревня вздохнула свободнее. А ее легенда сделала первый, робкий шаг в мир.

Она свернулась калачиком в своем гнезде из мешков, прижав колени к подбородку. Голод был утолен. Цель – на шаг ближе.

«Продолжайте шептаться, люди, – думала она, закрывая глаза. – Складывайте свою легенду. Чем громче вы будете шептать, тем скорее он услышит».