Читать книгу Сага о ночной Волчице - - Страница 2

Дым от очага, пахнущий печеным хлебом и яблоневой ветошью, был самым сладким ароматом в мире. Анна прикрыла глаза, втягивая его, слушая привычную симфонию родной деревни Ольховый Кряж: ритмичные удары молота отца из кузни, мычание коров на выгоне, смех ребятишек, гоняющих по улице кур. Вечерний воздух был теплым и густым, как мед.

Она сидела на завалинке своего дома, оттачивая на точильном камне отцовский охотничий нож. Длинные темные волосы падали на плечи, а глаза, цвета летнего неба, щурились от заходящего солнца. Ей нравилось это простое занятие, монотонный скрежет стали, обещающий остроту и порядок.

– Эй, Анна! Прибери уже свою красоту с крыльца, а то парни сходят с ума, – прокричал сосед, проходя мимо с телегой сена.

– Пусть сходят, – улыбнулась она в ответ, не поднимая глаз. – Меньше дураков на дорогах будет.

Мир был прочным и понятным. Он состоял из труда, простых радостей и тихой, ничем не омраченной любви к этому уголку земли. Она была его частью. Дочерью кузнеца. Красой Ольхового Кряжа. Девушкой с добрым сердцем и ясным взглядом.

Первый крик пришел с запада, со стороны леса. Не человеческий крик, а визг, полный такой чужеродной боли, что у Анны похолодела кровь. Симфония деревни смолкла, сменившись настороженной тишиной. Потом залаяли собаки. Тревожно, почти истерично.

И тогда на деревню обрушилась ночь.

Не та, что приходит с закатом, мягкая и звездная, а живая, дышащая, злая тьма. Она выползла из-за деревьев плотной стеной, поглощая последние лучи солнца. В воздухе запахло гнилой листвой, могильным холодом и медью.

– К оружию! К оружию! – закричал кто-то, но его крик тут же оборвался, захлебнувшись булькающим звуком.

Анна вскочила на ноги, сжимая рукоять ножа. Из теней на улицу высыпали они. Фигуры в лохмотьях, с мертвенно-бледной кожей и горящими красными точками вместо глаз. Упыри. Они двигались с неестественной, дерганой скоростью.

Началась бойня.

Один из них впился зубами в горло ее соседа, того самого, что только что шутил с ней. Фонтан алой крови брызнул на засохшую землю. Другой схватил ребенка за ногу и с размаху ударил его о стену амбара. Хруст костей был оглушительно громким.

«Нет. Этого не может быть».

Анна побежала к кузне. «Отец!» В горле стоял ком. Вокруг царил ад. Она видела, как старика Петра распороли когтями, и его внутренности, серые и розовые, вывалились ему на ноги. Видела, как две твари разрывали на части молодую мать, не обращая внимания на ее мольбы. Воздух стал густым от запаха крови, смерти и испражнений.

Она ворвалась в кузню. Отец стоял с огромным кузнечным молотом, лицо его было искажено яростью и ужасом. Тело матери лежало у его ног, с вырванным горлом.

– Анна, беги! – проревел он.

Из-за горна вышел еще один упырь. Отец замахнулся молотом, но тварь была быстрее. Она уклончиво рванулась вперед и впилась ему в руку. Он закричал. Анна, не помня себя, бросилась вперед и всадила свой нож в спину чудовища. Сталь вошла по самую рукоять. Но упырь лишь обернулся, срывая с себя клинок, будто это была заноза. Его красные глаза уставились на нее.

И тут пространство в дверном проеме согнулось.

Вошел Он.

Высокий, в черных, струящихся как дым одеждах. Его лицо было бледным и прекрасным, как у резного ангела на надгробии, но в глазах стояла такая пустота, что Анне захотелось выть от ужаса. Колдун. Морвен.

Он медленно прошелся по кузне, его взгляд скользнул по мертвой матери, по отцу, исторгающему хрипы у нее на ногах, и наконец остановился на Анне.

– Грязь, – тихо произнес он, и его голос был похож на скрип надгробной плиты. Он махнул рукой, и упырь, атаковавший отца, отступил.

Морвен подошел к Анне вплотную. Холодным пальцем коснулся ее щеки. Она замерла, парализованная страхом и отвращением.

– Но в этой грязи… можно отыскать и совершенный сосуд, – задумчиво сказал он. В его глазах вспыхнул интерес, холодный и голодный. – Такая жизнь… такая сила… испорченная лишь этой никчемной человечностью. Я подарю тебе вечность. Ты станешь моим лучшим творением.

– Отстань от нее! – прохрипел отец, пытаясь подняться.

Морвен даже не посмотрел в его сторону. Просто щелкнул пальцами. Шея отца сломалась с громким, сухим хрустом. Его тело безвольно рухнуло.

У Анны не вырвалось ни звука. Весь мир сузился до бледного лица колдуна и чувства всепоглощающей, ледяной пустоты внутри.

– Нет… – это было все, что она смогла прошептать.

– О, да, – улыбнулся Морвен. Его улыбка была самой ужасной вещью, что она видела. – Прощай, девочка. Родись заново.

Его губы коснулись ее шеи. Но не для поцелуя.

Боль.

Адская, разрывающая все живое боль. И тогда, сквозь боль, она услышала его голос в своей голове:

«Добро пожаловать в вечность, дитя мое», – прозвучал его голос в ее сознании, но следом, словно сорвавшись, пронесся другой, полный одержимости и тоски шепот: «Никто больше не умрет… все станут совершенны… Преодолеем… хрупкость плоти…

Последнее, что она увидела, прежде чем сознание поглотила тьма, – это отражение своих широко открытых, полных ужаса глаз. И в их глубине уже мерцал тот самый, не принадлежащий ей, зловещий синий свет.