Читать книгу Сага о ночной Волчице - - Страница 5

В погребе не было ничего, кроме сырости, тьмы и тихого шороха многоножек в углу. Анна сидела, обхватив колени, и слушала, как наверху затихают голоса. Последние шаги, последний возглас, последний скрип телеги, увозящей мертвых. Наступила тишина, полная и безжизненная. Ее новое царство.

Сколько времени прошло? Часы? Сутки? Она не знала. Ее тело не чувствовало усталости, не требовало сна. Только одна потребность медленно, но неумолимо возвращалась, нарастая как прилив – та самая, медная и сладкая жажда. Она пыталась гнать эти мысли, но они возвращались, сопровождаемые живым воспоминанием о тепле, хлынувшем в горло, о вспышке силы после глотка.

«Нет. Я не буду. Больше никогда».

Чтобы отвлечься, она стала ощупывать стены погреба. Земля, корни, прохладные глиняные стенки. Ее пальцы, обожженные солнцем, все еще ныли, но черный, обугленный слой кожи уже слез, обнажив новую, такую же бледную и идеальную. Еще одно напоминание, что она не исцелилась – она просто заменила поврежденное.

В углу ее пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Металл. Она потянула на себя и вытащила небольшой, затуманенный и покрытый грязью осколок зеркала. Вероятно, выброшенного сюда много лет назад.

Она хотела отшвырнуть его, но остановилась. Страх и любопытство вступили в немую борьбу. Кто она теперь? Что с ней сделал Морвен?

Собрав всю волю, она медленно поднесла осколок к лицу.

Сначала она увидела лишь грязь и паутину трещин. Потом черты начали проступать сквозь них. Это было ее лицо. Такое же, как прежде: высокие скулы, прямой нос, темные брови, полные губы. Но все было иначе. Кожа, лишенная румянца, казалась высеченной из белого мрамора. Черты заострились, стали жестче, словно выточенными резцом. Красота осталась, но теперь она была холодной, отчужденной и опасной, как узор на лезвии ножа.

Она водила осколком, рассматривая себя. Волосы, все такие же густые и темные, казались более черными на фоне мертвенной бледности. И тогда ее взгляд упал на глаза.

Голубые. Все те же. Цвет летнего неба над Ольховым Кряжом. Но в них не было ни жизни, ни тепла. Лишь плоская, бездонная пустота, как у озера, скованного льдом.

И в этот момент жажда, которую она пыталась подавить, снова поднялась из глубины, сжав горло судорогой. Воспоминание о крови мародера, о ее вкусе, вспыхнуло в сознании с болезненной яркостью. Ее тело напряглось, инстинкт требовал насыщения.

И тогда это случилось.

Без всякой команды с ее стороны, радужная оболочка ее глаз не просто стала ярче – она насытилась неестественным синим цветом, как полярное сияние в миниатюре. Этот цвет был живым, пульсирующим.

Анна застыла, завороженная и ужасающаяся. Это свечение было прямым отражением ее вампирской сути, ее голода, ее ярости. Оно было красивым и отталкивающим одновременно.

Она попыталась усилием воли погасить этот свет. «Уйди. Прекрати». Но чем сильнее она боролась с жаждой, тем ярче горели ее глаза, будто бросая вызов ее сопротивлению. Они были маяком ее монструозности.

С отвращением она швырнула осколок зеркала в противоположную стену. Он разбился с тихим звоном на еще более мелкие частицы.

Но образ уже был выжжен в ее памяти. Ее новое лицо. И эти синие, светящиеся очи, ставшие окном в ту тьму, что поселилась внутри нее.

Она поняла. Это не просто изменение. Это маркер. Индикатор ее силы и ее падения. Когда она голодна, когда она в ярости, когда ее темная природа вырывается наружу – мир будет видеть это по ее глазам.

Она снова сжала голову руками, но теперь уже не в горе, а в ярости. Ярости на Морвена, на свою судьбу, на себя.

«Хорошо, – прошептала она в кромешную тьму погреба, и ее голос прозвучал чуждо и твердо. – Хорошо. Если это мое проклятие, то пусть оно станет и моим оружием. Пусть они видят его. Пусть они боятся».

Ее глаза, все еще светящиеся синим адским огнем, уставились в темноту. Теперь у нее была цель. Не просто выжить. Найти его. Колдуна. И заставить его ответить за то, во что он ее превратил.

И первым шагом было научиться управлять этим голодом. Или… подчиниться ему на своих условиях.