Читать книгу Сага о ночной Волчице - - Страница 8

Она шла прочь от поляны, оставляя за собой запах крови и паленого мяса. Сила, горячая и темная, переполняла ее. Каждый мускул был напружинен, каждый нерв пел. Она чувствовала себя не просто сытой – она чувствовала себя… живой. И в этом была ужасающая ирония.

Когда адреналин и первобытная ярость начали отступать, на их место пришло другое. Тихая, пронзительная нота, которую она узнавала. Боль. Не физическая – та была давно забыта. Боль от потери. От воспоминаний. От осознания, что она только что наслаждалась убийством.

«Ах, какие мы нежные, – тут же прозвучал в ее голове новый, едкий голос. – Упиваешься силой, а потом рыдаешь над пеплом? Как скучно. Как по-человечески».

Анна остановилась, опершись рукой о ствол старого дуба. Его кора была шершавой и реальной. Она вонзила в нее когти, чувствуя, как дерево крошится под ее пальцами.

«Я не рыдаю», – мысленно парировала она.

«Нет? А что это за червяк тоски пытается извиваться у тебя внутри? – продолжал внутренний насмешник. – Папочка бы не одобрил. Его милая, добрая дочка, разрывающая людей на части. Хотя… кто его знает. Может, втайне он гордился бы? В нашем мире доброта – это роскошь, которую могут позволить себе лишь те, у кого есть сильные стены и острый меч. А у нас, моя дорогая, нет ни того, ни другого. Только когти и голод».

Она выдернула руку из дерева, смахнув щепки. Этот голос… он был неприятным, циничным, но в его яде была своя правда. Это был идеальный щит. Если она будет думать, как жертва, как несчастная девушка, с которой случилось ужасное, она сойдет с ума. Если же она примет это, превратит в оружие, в броню…

«Хорошо, – прошептала она, и ее губы изогнулись в улыбку, не имеющую ничего общего с радостью. – Посмотрим на вещи трезво. Ты – монстр. Красивый, смертоносный и бессмертный. У тебя есть сверхсила, чтобы вершить… что? Добро? Зло? Какая разница? Справедливость. Это звучит лучше. Более оправдано».

Она посмотрела на свои руки, уже чистые – она вытерла их о мох, с неожиданной для себя брезгливостью.

«Ты питаешься кровью. Отлично. Мир полон отбросов, чья кровь только портит их грешные тела. Ты делаешь им одолжение, очищая мир. Ты – санитар леса. Только в роли санитара – острая бритва».

Мысль заставила ее тихо рассмеяться. Звук был хриплым, но уже не чужим.

«Солнце жжет. Прекрасно. Кто в здравом уме вообще любит это слепое, жаркое светило? Оно сушит кожу, заставляет потеть и привлекает мух. Ночь… вот истинная стихия. Элегантная, таинственная, честная».

Она снова двинулась в путь, ее походка стала другой – более плавной, уверенной, с оттенком вызывающей небрежности. Маска сарказма и цинизма прирастала к ее лицу, становясь новой кожей. Под ней все еще шевелилось что-то ранимое, но она давила это безжалостно.

«И последнее, – заключила она свой внутренний диалог, глядя на восходящую луну. – Ты одинока. Все боятся тебя, либо хотят убить. Идеальные условия. Привязанности – это слабость. Любовь – яд. А у меня и так достаточно токсинов в крови».

Она шла, и ее тень, длинная и острая, тянулась за ней по лесной тропе. Она больше не была Анной, дочерью кузнеца из Ольхового Кряжа. Она становилась кем-то другим. Кем-то, кто может пережить эту вечность, не сломавшись. Кем-то опасным. Саркастичным. Сексуальным. Циничным.

«Да, – окончательно решила она, переступая через валежник с грацией пантеры. – Так гораздо, гораздо интереснее».