Читать книгу Сага о ночной Волчице - - Страница 7

Голод был теперь ее вечным спутником. Тихим, настойчивым, сверлящим мозг. Дичь, которую она ловила в лесу, лишь притупляла остроту, оставляя после себя металлический привкус и чувство глубокой, животной неудовлетворенности. Ее тело требовало большего. Того, что она дала себе слово никогда не касаться.

Но слово, данное себе в тишине погреба, трещало по швам под давлением инстинкта.

Именно в таком состоянии, на грани срыва, она наткнулась на них. Запах дыма, жареного мяса и немытых тел донесся до нее за несколько сот метров. И под ним – сладкий, пьянящий аромат человеческой крови. Но не чистой. Испорченной. Пахнущей страхом, жестокостью и вином.

Она подкралась к опушке, скрывшись за частоколом вековых елей. На лесной поляне горел костер. Вокруг него сидели шестеро мужчин. Не крестьян и не путников. Бандиты. Их одежда была грязной и рваной, лица – обветренными и жестокими. Оружие – зазубренное, в засохшей крови – было разбросано рядом.

А посреди них, привязанный к дереву, сидел старик. Лицо его было избито в кровавое месиво, одежда порвана.

– Ну что, старый хрыч, – сипло говорил один, вертя в руках окровавленный нож. – Где спрятал деньги? Дочь твою мы уже нашли… жаль, долго не продержалась. Может, хоть ты будешь умнее?

Старик что-то прошептал, молитву или проклятие. Бандит со смехом плюнул ему в лицо.

Анна замерла. Голод в ней взревел, почуяв легкую добычу и оправдание. Ее моральный кодекс, такой хрупкий, нашел свою лазейку.

Они не люди, – пронеслось в ее голове, и мысль прозвучала с облегчением. Они – мусор. Они – болезнь. А я.… я становлюсь лекарством.

Это была не правда. Это была сделка с собственной совестью. И она ее с готовностью приняла.

Ее губы растянулись в улыбке, лишенной всякой теплоты. Оскал. Синий свет вспыхнул в ее глазах, заливая мир холодным, безжалостным сиянием. Страх, который она должна была чувствовать, сменился леденящей яростью и.… предвкушением.

Она не стала скрывать свой подход. Вышла из тени деревьев на свет костра, ее бледная фигура в окровавленном платье должна была выглядеть призраком.

Бандиты замерли, уставившись на нее. Тот, что с ножом, медленно поднялся.

–Ого! Лесная невеста вышла погулять? – он осклабился, оглядывая своих товарищей. – Иди к нам, красотка, погреем…

Он не успел договорить.

Анна двинулась. Не бегом. Исчезла с места и возникла перед ним. Ее рука, словно клинок, пронзила его грудь, прошла сквозь мышцы и ребра, и вышла со спины, сжимая в пальцах его еще трепещущее, теплое сердце. Он успел издать лишь короткий, удивленный вздох, прежде чем его глаза остекленели.

Она отшвырнула окровавленный комок в сторону, и тело бандита рухнуло на землю.

Наступила секунда ошеломленной тишины. Потом все завертелось.

С криками ужаса и ярости остальные пятеро схватили оружие. Один, самый крупный, с секирой, бросился на нее с воплем. Анна не стала уворачиваться. Она встретила его атаку, поймав древко секиры голой рукой и с легкостью вырвав его из его рук. Дерево треснуло. Прежде чем он успел опомниться, ее пальцы впились в его горло и сомкнулись. Хруст. Он захрипел, захлебываясь собственной кровью, и упал.

Она наслаждалась. Каждым их криком. Каждым всплеском страха, который она чувствовала кожей. Это была не просто охота. Это был катарсис.

Двое кинулись на нее с двух сторон. Она провернулась на пятке, ее рука описала дугу, и ее когти рассекли горло одному, а потом второму. Фонтаны алой крови оросили траву. Они упали, дергаясь в предсмертных судорогах.

Четвертый, более трусливый, бросился бежать. Анна позволила ему отбежать на два десятка шагов, наслаждаясь его паникой. Потом сорвала с плеча одного из мертвецов лук, натянула тетиву (с такой силой, что дерево затрещало) и выпустила самодельную стрелу. Та пробила беглеца насквозь, пригвоздив его тело к стволу сосны.

Остался последний. Молодой, почти мальчик, с перекошенным от ужаса лицом. Он упал на колени.

–Нет… пожалуйста… я.… я всего лишь…

Она оказалась перед ним, присела на корточки. Ее синие, светящиеся глаза впились в его перепуганные зрачки.

–Всего лишь что? – ее голос был шепотом, полным ледяной насмешки. – Помогал мучить стариков и девушек? Всего лишь?

Она провела окровавленным пальцем по его щеке.

–Не бойся. Твоя грязь смоется с землей.

Ее рука впилась в его волосы, запрокинув голову. Она видела, как в его глазах отражаются ее синие огни – последнее, что он видел в этой жизни. Потом ее клыки вонзились в его шею.

Это было иначе, чем с мародером. Тогда это был неконтролируемый порыв. Теперь – это был акт воли. Осознанный выбор. И от этого глоток его горячей, испуганной крови был в тысячу раз слаще. Она пила долго, пока его тело не стало легким и холодным, а ее собственное не наполнилось ликующей, темной силой.

Она отпустила его, и он безжизненно рухнул.

Тишина. Лишь потрескивание костра. Анна подошла к старику. Он смотрел на нее с благоговейным ужасом, не в силах вымолвить ни слова. Она взглянула на веревки, связывавшие его, и просто провела по ним когтем. Пеньковые жгуты разлетелись, как гнилые нитки.

Она не сказала ему ни слова. Просто повернулась и медленно зашагала прочь с поляны, оставляя за собой шесть трупов, лужи крови и старца, который будет рассказывать историю о демоне-спасителе до конца своих дней.

Анна остановилась на краю леса, обернулась. Ее взгляд скользнул по бойне. Ни капли сожаления. Только холодное удовлетворение.

Вот мой кодекс, – подумала она, чувствуя, как сила пульсирует в ее жилах. Я не убиваю людей. Я выношу мусор.

И впервые с момента пробуждения ее улыбка не была ни саркастичной, ни ехидной. Она была голодной. И очень, очень довольной.