Читать книгу Рефлексия тени. Испытание Формена - - Страница 15

Громов всегда знал, что Солнце не вечно спокойно.

Читал отчёты, строил модели, писал расчёты вероятностей.

Всё это, как правило, оставалось цифрами на экране, сухой математикой, которая не касалась его лично.

Но теория – одно.

А практика – это то, что ломает всё.

В тот день Громов сидел у терминала, выводил формулы на полупрозрачный экран.

Он рассчитывал гравитационные окна – те тонкие щели в пространстве, сквозь которые корабль будущего мог бы проскользнуть к Сфере.

Работа шла размеренно: таблицы, поправки, сравнение с архивами, сверка углов. Он даже позволил себе роскошь – включил слабую фоновую музыку, хранящуюся в памяти корабля со времён первого запуска.

И вдруг – тьма.

Нет, сначала был свет.

Экран вспыхнул белым, ослепительным, словно сама звезда решила ворваться в его глаза.

Резкий удар по нервам, по глазам, по самому кораблю.

А потом – тишина.

Звук оборвался, как будто его никогда не существовало.

Гул насосов исчез.

Слабое шуршание вентиляции прекратилось.

Даже электрический запах, всегда висящий в воздухе, улетучился.

Он поднял голову и увидел, как медленно останавливаются моторы навигации.

Как гаснет световой купол в коридоре.

Как сервомодули, всегда готовые к работе, обмякают, словно марионетки без нитей.

Даже Энсо – его верный андроид, всегда неунывающий и разговорчивый, – застыл.

Он не договорил фразу.

"Возможно, стоит пере…" – и всё.

Глаза его погасли.

Тело замерло в неловкой позе, будто скульптура, вырезанная из металла.

– Чёрт… – выдохнул Громов, но его голос утонул в гулкой пустоте.

Он не сразу понял.

Сначала подумал – ошибка питания, перегрузка на узле.

Побежал к панели резервного питания. Дёрнул рубильник. Ноль.

Открыл аварийный щиток. Тишина. Даже искры не было.

И только потом пришло осознание.

Не просто сбой.

Не просто поломка.

Корональная вспышка.

Одна из тех, что случаются раз в тысячу лет.

Магнитная буря, способная разорвать схемы, выжечь линии, оставить за собой только пепел и тьму.

И он – посреди пустоты, один.

Корабль молчит.

Координаты не пробиваются.

Резервные блоки обесточены.

Память терминалов сброшена.

Остался только он.

И тело Энсо, ставшее холодной статуей, свидетельством того, что даже машины не вечны.

Он сел на пол рядом с андроидом и какое-то время смотрел в его лицо.

Неловко, будто ожидал, что тот моргнёт, пошевелит губами, продолжит прерванную фразу.

Но мёртвый металл не моргал.

И тогда Громов впервые за всё время позволил себе услышать тишину.

Тишину, которая была больше, чем отсутствие звука.

Тишину, в которой космос показал своё настоящее лицо – равнодушное, холодное, вечное.

– Значит, началось, – сказал он вслух, и голос его прозвучал чужим, словно принадлежал не ему.

Он понял: теперь придётся бороться не только со временем и одиночеством.

Теперь придётся бороться с самой пустотой.