Читать книгу Рефлексия тени. Испытание Формена - - Страница 16

Энсо был не просто машиной. Он был голосом.

Партнёром. Молчаливым советчиком.

Громов не раз ловил себя на том, что разговаривает с ним как с человеком – и в этих разговорах рождались решения, которых он сам, в одиночку, мог бы и не найти.

Когда-то, в юности, он уже испытал, что значит остаться на грани смерти. Попытка взойти на Эверест без поддержки была безрассудной – юношеское тщеславие, желание доказать себе и миру, что он может всё. Тогда он сорвался. Падение остановилось на скальном выступе, но два ребра были сломаны, дыхание сбивалось, холод проникал в каждую клетку тела.

Он помнил, как лежал, прислушиваясь к собственному сердцу, которое било всё тише. Помнил, как снег ложился на лицо, и он уже почти смирился.

И тогда Энсо – ещё прототип второго поколения, сырая модель с десятками недоработок – пошёл за ним. Робот карабкался по льду и камню, игнорируя ветер, не зная страха. Он не понимал, что такое боль, но понимал цель. Его шаги были тяжёлыми, неловкими, но упорными. Он нашёл Громова, закрепил страховку и начал поднимать его вверх – шаг за шагом, рывок за рывком.

Громов никогда не забудет, как чёрные механические пальцы сжали его ремень, а холодные металлические суставы не дрогнули, когда на них ложилась тяжесть обоих. Тогда он понял: машина может быть больше, чем инструмент. Она может быть опорой.

С тех пор они были вместе.

Сквозь учёбу, сквозь десятки экспедиций, сквозь первые шаги в космосе.

Энсо был рядом всегда – иногда словно тень, иногда словно брат.

И вот теперь – всё.

Громов сидел перед ним, в тусклом отсеке, где лишь аварийные огни едва пробивались сквозь мрак. Тело Энсо застыло в неестественной позе: рука протянута, будто хотел договорить, взгляд линз навсегда замёрз в пустоте.

Громов пытался убедить себя, что это ошибка. Что модуль памяти перегрузился, что стоит лишь обесточить, перезапустить – и голос снова заговорит. Он снял крышку панели, осторожно проверил контакты, провёл рукой по холодным кабелям. Никакой реакции.

– Энсо, – тихо сказал он. – Слышишь меня?

Ответа не было.

Он пробовал снова и снова: подключал резервный блок питания, замыкал тестовые цепи, даже стучал по корпусу, как когда-то стучали по старым радиоприёмникам, надеясь, что контакт восстановится. Но всё было тщетно.

В отсеке царила тишина.

И в этой тишине Громов вдруг понял, что потерял не машину. Потерял голос, который всегда был рядом. Потерял память о сотнях разговоров, улыбок, намёков на иронию, которую он сам же и вкладывал в ответы Энсо.

Он сел напротив него.

Часами сидел, глядя в неподвижное лицо из металла и стекла. Перед глазами вставали картины прошлого: как они шагали по снегу, как работали в лаборатории, как спорили о траекториях и орбитах.

Всё это оборвалось в одно мгновение – в той белой вспышке, что поглотила корабль.

Громов чувствовал, как внутри что-то пустеет. Ему хотелось закричать, разбить приборы, но он лишь тяжело выдохнул и положил руку на плечо Энсо.

– Прости, друг.

Теперь он остался один.