Читать книгу Рефлексия тени. Испытание Формена - - Страница 9

В тот вечер было сыро и гулко.

Купол города дрожал от порывов ветра, и небо над ним казалось остывающим стеклом: пульсировало, то темнея, то вспыхивая бледными отсветами.

Формен снова занял своё место в храмовой зале – на заднем ряду, под колонной с трещиной, где камень едва держался на старом цементе. Там его не видели, там его никто не дёргал. Там можно было быть и свидетелем, и тенью.

Он пытался не уснуть.

Священник стоял у светового круга – древнего устройства, которое зажигалось лишь тогда, когда ветрогенераторы давали достаточно тока. Белый свет мягко очерчивал его руки, и казалось, будто он не просто говорил, а нащупывал саму ткань смысла в воздухе, прежде чем произнести её вслух.

– Вы слышали о Сфере, – сказал он низким голосом, который разносился по залу, словно в колокол били изнутри. – Она велика. Она покрывает звезду. Она создана не нами.

Слова падали тяжёлыми камнями.

– И никто не знает точно, когда она начала строиться. Никто не знает, зачем она была задумана.

В зале звенела тишина. Даже старые механизмы вентиляции будто затаили дыхание.

– Но мы знаем одно, – продолжал священник. – Внутри неё есть жизнь.

Есть народы. Есть коды. Есть память.

Есть движение к завершению. Но завершение не происходит.

Формен выпрямился. Его сонливость исчезла.

– В центре Сферы, – голос старца дрогнул, но не ослаб, – покоится то, что мы называем Зерном Лукоса.

Это не объект. Не код. И даже не воля.

Это – необходимость.

То, что должно случиться, чтобы Сфера обрела не просто форму, но и смысл.

Он замолчал, подняв глаза к куполу.

– Некоторые верят, что Зерно – это Человек.

Другие – что это Слово.

А я верю: это будет тот, кто осмелится переписать начатое, не разрушив суть.

Старец закрыл глаза и почти шёпотом закончил:

– Сфера – как вечный храм.

Но пока не появится тот, кто принесёт ей дыхание, она будет стоять недостроенной.

Вечная, но бессильная.

Формен не понял всего.

Но почувствовал – это было ключом.

Не его ключом. Пока ещё нет. Но чей-то.

А значит – его можно было найти. Им можно было восхититься, его можно было украсть… или подменить собой.

Мысль жгла, как раскалённый осколок.

Священник замолчал.

И в этот момент, словно в отклик, за алтарём ожил старый экран. Никто не трогал его десятки лет, но сейчас он вспыхнул мозаикой зелёных и золотых пикселей.

На нём появилось изображение: тёмная звезда, закутанная в сияние, словно в кокон. Сфера.

Голос зазвучал уже не из уст священника. Это была запись. Хроника из другого времени, древняя, уцелевшая благодаря храмовым хранилищам.

– Громов понял, – говорил голос, хриплый и металлический. – Сфера сама не завершится. Её код нарушен. Она не способна себя исправить.

Формен вслушивался, боясь моргнуть.

– Он положил всю жизнь, чтобы подготовить экспедицию.

Его ученики, Владимир Сергеевич и Анна, отправили корабль. Они восстановили структуру, активировали ключевые узлы.

Формен почти слышал биение собственного сердца.

– А Болтон… – голос сделался торжественнее. – Болтон не просто дал Сфере завершение. Он дал ей силу воли.

На экране Сфера словно ожила, её оболочка пульсировала, сжималась и расширялась, как дыхание.

– Теперь Сфера не ждёт завершения, – произнёс голос. – Она сама выбирает, кем быть.

Как человек.

Формен замер.

Он не дышал.

Он чувствовал, как внутри него что-то раскачивается и ломает старые подпорки.

Если Сфера может сама решать… может и он сможет? Если Болтон дал ей волю, то что оставили Громов, Анна и Владимир Сергеевич?

Эти имена теперь не отпускали его.

И каждое повторялось в голове, как пароль, который он ещё не знал, но уже обязан был разгадать.