Читать книгу Рефлексия тени. Испытание Формена - - Страница 6

Формен с детства был неудобным.

Угловатым – как стальная проволока, которая не гнётся, а только с треском ломается.

Не злым, но и не добрым. Он вечно лез не туда, куда нужно, словно кто-то, собирая его внутри, перепутал провода и забыл указать это в инструкции.

Он не умел вовремя остановиться.

Спотыкался даже о гладкий пол храма.

Он постоянно ронял церковные книги, даже когда держал их обеими руками, и падая они обязательно сильно грохотали, что убивало тишину и молчание в святых стенах превращая храм в балаган.

Его отца, Кривого Джо, это не раздражало. Он просто молчал.

Молчание – худший воспитатель. Оно делает из воспитуемого зеркало: человек начинает искать поддержку в чужих взглядах.

А в чужих взглядах Формен видел только пренебрежительное к нему отношение:

– «Опять он».

– «Ты – сын Джо? Не похоже».

– «Отойди, мальчик».

Он пытался.

О, как он пытался.

Он записался в техническое училище при станции переработки. Первый день начался с того, что он спалил плату стенда выбора программ. Учитель побледнел, а инструктор сказал: «Этот мальчик опасен даже для кнопки включения».

Он захотел участвовать в городском празднике света. Выучил текст песни, но в самый последний момент забыл слова. А так как слуха у него не было, он орал что-то своё – дикое, неведомое, и крик был настолько силен, что он перекричал весь хор. Оркестр сбился, публика рассмеялась. Его вывели со сцены, но он продолжал петь, будто не слышал не смеха, не свиста публики.

Он был целеустремлен

И он никогда не сдавался.

В каждом провале он видел начало. В каждой ошибке – шаг. Он верил, что если сделает хоть что-то правильно, отец заметит и оценит.

Иногда он видел Джо на главной площади.

Отец стоял на трибуне, слушал вопросы, кивал, отвечал коротко. Толпа внимала ему, будто каждое слово было законом.

Формен замирал в толпе. Тянул шею, искал взгляд. Хоть один. Хоть короткий. Хоть тень признания.

Но Джо смотрел поверх голов.

Всегда – поверх.

Словно не признавал, что у него есть сын. Словно боялся назвать его наследником.

Именно тогда, в эти тихие годы – не великие, не трагичные, а серые, полные мелких неудач, – в Формене начало что-то сжиматься.

Как пружина.

Медленно.

Беззвучно.

И никто не заметил, как эта пружина становилась жёстче день ото дня.