Читать книгу Сосновый Бор - - Страница 15

Ромка очнулся у костра. Ему было невыносимо плохо – душевно и физически. Вокруг сидели Звери. Рома уже окончательно потерял грань между сном и реальностью – у него больше не было сил всё это терпеть. Рядом сидели Сова, Лис с Лисицей, Кабан, а Ассоль находилась чуть поодаль и скромно глядела на землю, перебирая пальцы. Наутро после игры в "Глушь" парень понял, что Звери, должно быть, настоящие, а не плод его воображения. Правда, с той ночи он их давно не слышал и не видел… и вот он опять с ними.

Сквозь маски не было видно глаз Зверей – только чёрные и пустые отверстия. И Ромка мог ощутить равнодушие и хладнокровие мохнатых к его состоянию. Юноша уже не пытался разгадать, спит он или бодрствует, находится в грёзах или бредит – ему было всё равно. Внутри зияла пустота, ком в горле так и не сходил, всё тело обмякло от усталости. Уж лучше бы он тогда утонул с Лилей, чем продолжал мучиться: Рома не хотел думать о ней, не хотел больше видеть её, не хотел ей бредить – лучше забыть, как тогда пять лет назад.

Ромка устало взглянул на Ассоль. В видении (или что это было) она пыталась помочь – отпустить боль и ту, которую парень так хотел забыть. Огонь потрескивал, вокруг – тихие разговоры, кто-то пел нараспев древнюю песню.

"Им всем плевать на меня".

А что здесь удивительного? Будто бы та карточная инициация что-то могла значить… Пустые слова.

Рома смотрел на Ассоль: она отличалась от остальных. Среди Зверей девушка выглядела самой человечной, хотя на лице тоже маска, в которой не видно глаз. Однако от Ассоль веяло чем-то особым, будто бы она была единственной, кто мысленно сопереживал Ромке.

Девушка подняла глаза. Она молчала, ничего не спрашивала, не вмешивалась, но Рома уже не чувствовал себя брошенным, когда за него зацепился хотя бы один неравнодушный взгляд. На парня вновь нахлынули неприятные воспоминания, но он не знал, что сказать, не знал, как выразить эту боль. Внутри всё кричало о том, чтобы его вновь пригрели к себе, но не оставили, как Лиля.

Рома и Ассоль молчали, но общались взглядами. Ромкины глаза напоминали щенячьи, в них читалось: "Зачем это всё? Почему я всегда остаюсь один?"

Ромка вглядывался в лицо девушки, но за маской агнца не мог разглядеть её настоящую, что только щекотало интерес: парень хотел понять, кто она на самом деле. Ассоль мягко улыбалась, а Рома понурил голову и сжал пальцы.

– О-о-ой… сопли свои размазывает…

Рома поднял голову и увидел Лисицу, которая, как обычно, нахально сидела, скрестив руки на груди. Эти слова отрезвили парня.

– "Пожалейте меня! Обними-и-и-те меня! Поцелуйте в лобик!" – рыжая девушка дразнила Рому. – В задницу тебя не поцеловать?

Сидевший неподалёку Кабан прыснул от смеха. Лис всегда сидел с ухмылкой, и этот раз был не исключением. Ромка начал закипать и весь сжался в комок нервов.

– "Мне плохо! Я такой несчастный! Меня бросили! А-а-а-а!" – Лисица залилась хохотом и схватилась за живот, а затем сплюнула. – Ну тебе самому не смешно? Сидит с кислой мордой и строит из себя жертву несчастной любви… тьфу ты! Прям тошно.

– Liebe ist nicht sehr fröhlich manchmal, wie? [1] – лукаво произнес Лис, его произношение звучало, как у чистокровного немца. Хитрец не первый раз бросал фразы на немецком.

Рома не знал немецкого и только по первому слову догадался, что Лисья Морда произнёс что-то наверняка стебное, а может, и какую-то заумную цитату на тему любви.

– Да что вы пристали?! Отвалите от меня.

– Трудно скрывать то, что кричит о себе, – улыбнулся Лис и покрутил в руке какую-то веточку, а затем бросил её в костёр. – А когда человек начинает сгорать дотла… такого не утаить.

– А при чём тут любовь? – невесело хмыкнул Рома. Он ведь ни слова им не говорил. Откуда Звери всё знают?

– А что же это ещё, как не любовь? Только она способна так доводить человека. Страшно представить, на что готовы пойти людишки ради неё. Даже умереть… или убить. Но это не твой случай – ты слишком слаб для такого, – хитрец помолчал, а затем продолжил: – Так что на эту тему можно рассуждать бесконечно, но факт остаётся фактом: любовь – это пустая трата времени.

Рома закатил глаза и промолчал. Все сидели в напряжённой тишине, но юношу она больше не пугала: терзания сердца как рукой сняло, вместо хандры и апатии возник протест и ярое желание защищаться. Ромка будто бы ощетинился, готовый отразить атаку, но Звери не проявляли никакого интереса и уже ничего не высказывали.

Внезапно к Роме подсела Лисица, а того инстинктивно передёрнуло от неприязни к девушке, которую он никогда не скрывал, и возникло желание отсесть.

– А хочешь… – она придвинулась ещё ближе и загадочно улыбнулась. – Хочешь вообще больше ничего не чувствовать и никогда не страдать от этого глупого сердца?

Её бездонные глаза поблёскивали странным огоньком: удивительно, в них была пустота, но сияние было не скрыть.

– Это как? Зачем?

– Ну как зачем? – из уст девушки слетел смешок, будто Ромка спросил сущую глупость. – Что толку от этих чувств? Всё равно от них сплошные страдания… Все наши страхи, сомнения, неуверенности – всё из-за чувств. То ли дело мысль, идея, а?

"Которой у тебя нет", – усмехнулся про себя Рома, но вслух произносить не стал.

С другой стороны от юноши сел Лис.

– Чувства одурманивают разум, мешают думать рационально. Да и в целом – думать, – Лис сладко потянулся и положил руку на плечо Ромки. – Задумайся, Рома, насколько было бы проще жить, если бы вы, людишки, были бездушными? Тут даже не столько про любовь… Представь: ни одно жалкое слово, ни одна шутка, что уж говорить о поступке, не задели бы ваши то-о-о-нкие душонки. А то вы все так ранимы, хоть и не каждый признаёт, – хитрец тяжело вздохнул и склонил голову. – Глупцы…

Рома приподнял бровь: такого монолога он не ожидал услышать. На что же он намекает? Что хочет этим сказать?

– Но вы не виноваты, Ромашка… родились такими, – Лис похлопал юношу по плечу, встал и развернулся к нему. – Так что выбор за тобой: быть выше этого или трепыхаться под чьими-то ногами, падать в колени и унижаться, быть покорным псом, готовым лизать пятки и прислуживать своему хозяину, которому ты, на самом-то деле, ни черта не интересен. Он лишь пользуется тобой, чтобы заполнить свою пустоту, закрыть душевные раны, возникшие из-за поганых чувств, а затем вышвырнуть тебя или просто проигнорировать твоё существование – или сделать вид, что ты сам навязываешься и пускаешь слюни на его "превосходство". Ты сделал ему хорошо, потешил его эго, а он и рад. Больше ты ему не нужен, больше он про тебя не вспомнит, а сам побежит к тому, кто точно так же с ним поступил и размазал по земле – замкнутый круг.

Рому слишком впечатлила тирада Лиса: чем больше он его слушал, тем больше понимал всё то, о чём он говорил, потому что эти слова до боли откликались в его «глупом сердце» – помятом и уже порванном.

– А почему она так поступила со мной?..

– Да дура потому что! – вырвалось у Кабана, а Ромка вздрогнул от неожиданности.

– Ах, Ромашка! – захихикала Лисица и придвинулась ещё ближе. – Не все девушки такие миленькие и добренькие овечки, как… – она кого-то искала глазами и улыбнулась. – …как Ассоль! Большинство любит поиграть над вашими чувствами, поиздеваться, чтобы почувствовать себя особенными.

– Говори за себя, Кума… – раздался серьёзный голос Совы.

Лисица шикнула на неё и продолжила:

– Лилечка твоя хотела почувствовать себя в очередной раз любимой – пусть и мимолётно. А сам ты ей задаром был не нужен!

– Да откуда вы всё знаете?! – вспылил Рома. Ему было неприятно это всё выслушивать. Лисица же врёт?.. Её слова не могли быть правдой!

– Мы всё знаем, – промурлыкал Лис. – От нас ничего не скроешь.

Рома поёжился.

– А вообще, сестрица отчасти права, – заключил Лис и стал внимательно разглядывать Ромку, словно давая ему время подумать.

Тот стал складывать всё, что услышал от рыжих брата с сестрой, и в голове начали возникать мысли – логичные, рациональные, холодные. Да! Так и должно быть. Так должно быть всегда. Лис был чертовски прав. Во всём. Ромка уже устал страдать из-за каких-то чувств и лишних переживаний, которые преследовали его с самого детства и никогда не давали покоя. Когда парень стал взрослее, всё притупилось, но с появлением Лили что-то в Роме пробудилось и даже обострилось. Обострилось до такой степени, что разрывало внутреннюю плоть, разгрызало и пожирало, как паразит.

Довольно. Больше Ромка не даст себя задеть, не даст себя унизить, не даст поддаться каким-то порывам. Ему это надоело.

– Я не хочу.

Лис вопросительно взглянул на Ромку.

– Я не хочу трепыхаться под ногами. Не хочу страдать. Не хочу чувствовать, – голос юноши звучал решительно.

– Смело, Ромашка, смело… Но ты готов к этому? Путь тебя ждёт нелёгкий, – губы хитреца растянулись в загадочной улыбке. – Перестать чувствовать не так-то просто. Уверен, что осилишь? Уверен, что тебе оно надо?

Рома задумался. Он бросил взгляд на Ассоль, которая всё это время жалобно глядела на него. Она шептала одними губами: "Не надо".

Ромка очнулся. Что это он, правда, ведёт себя как главный герой какого-то глупого подросткового романа? Перестать чувствовать – это не шутки… Ладно Лиля, но как же Лёва? В нём Рома не разочаровался. Если он перестанет чувствовать, то потеряет и единственного друга, ведь так? Может, можно и перетерпеть?

– Задумался… Но тебя никто и не торопит. Просто знай, что тебе всегда есть, к кому обратиться, – Лис оглядел остальных Зверей и повернулся к Ромке. – Мы тебе в этом поможем, Ромашка.

Парень ничего не ответил – только кивнул. Тепло костра согревало собравшихся возле него, огонь мягко потрескивал, вокруг тихо стрекотали сверчки. Рома поднял глаза к небу и взглянул на звёзды: сегодня их было не так много, они были грустными, тусклыми и печальными, будто бы вместе с Ромой переживали его боль. Они не танцевали, не кружились в хороводе вокруг белоснежной луны, а только слабо мигали во мраке, готовые вот-вот потухнуть.

Юноша тут же перестал глядеть на небо и посмотрел по сторонам: костёр потух, оставляя за собой столб едва заметного дыма, а вокруг никого не было – Звери словно испарились и растаяли в воздухе. Рома был совершенно один, его веки тяжели, и постепенно он провалился в сон.

[1]Иногда и любовь не в радость, не правда ли? (нем.)