Читать книгу Сосновый Бор - - Страница 8

Рома проснулся с тягучей, нудной болью в голове – та стучала в висках молотком, не давая мыслям собраться в кучу. Во рту будто раскинулась настоящая пустыня Сахара: сухо, жёстко, горько; глаза саднило, словно их тоже пересушил палящий зной. Юноша с кряхтением поднялся с постели и побрёл в ванную, мечтая только об одном – о воде.

К счастью, из крана текла чистая, родниковая, но Ромка в тот момент был готов испить хоть из лужи – жажда терзала беспощадно. Он жадно припал к струе: прохладная влага стремительно скатилась по горлу, разлилась по телу сладкой волной облегчения и добралась до самого желудка, – в эту секунду ему казалось, что ничего на свете нет вкуснее.

Он небрежно провёл мокрой, холодной рукой по лицу и волосам, затем оперся о раковину. Рома посмотрел на себя в зеркало:

– Ну и рожа! – протянул он и, скривив рот, продолжил рассматривать свою физиономию.

Память медленно возвращалась, будто кто-то вяло пролистывал страницы затёртого сна. Ромка вспоминал, что происходило накануне… но всё выглядело чересчур странно. Сон? Да, вероятно. Тогда почему сердце бьётся чаще обычного, а голова ходит кругом? Ну да, после дурного сна бывает и не такое, особенно в последнее время. Сны мучили его всё чаще, и просыпался он от них с точно такой же слабостью, с точно такой же тоской…

Но сейчас было иначе. Совсем иначе. Всё ощущалось слишком правдиво и пугающе детально. Слишком живо. Даже запахи… будто они были. Он стоял посреди комнаты, словно в зыбкой пелене.

Что, если это был не сон? Что, если…

Ромка сглотнул и нехотя посмотрел в сторону балкона. Сердце сжалось. Может, всё же стоит проверить?..

Рому одолевали сомнения. Ему слабо верилось, что незваные гости на самом деле приходили, а если и приходили, то… То что? Что дальше делать? А вдруг эти ненормальные придут ещё раз? И в эту ночь тоже? "Добро пожаловать в Глушь"…

Юношу всё ещё охватывали смешанные эмоции: Звери продолжали будоражить его разум и вызывать множество вопросов. Ромка пока не мог понять, рад он таким изменениям или нет.

Ладно, для начала нужно разведать обстановку на балконе. Может, карты остались? Или Сова оставила своё перо?

Юноша дёрнул за ручку двери. В первые секунды сердце будто защемило от лёгкого разочарования: никаких намёков на вчерашнюю игру или какое-либо присутствие Зверей. Ромке, к собственному удивлению, слегка стало обидно, что произошедшее за ночь оказалось лишь плодом его воображения. Он поднял взгляд к потолку – лампочка была разбита.

Рома загорелся внутри. Вот оно – доказательство, что всё происходило наяву! И Звери, и игра были настоящими! Или всё-таки нет? Лампочка могла лопнуть случайно. Ромку мучили сомнения: действительно ли «Глушь» была правдой и что он испытывает по этому поводу – восторг или нет?

После завтрака на скорую руку Рома сел на ступеньки у центрального входа дома. Он размышлял, подперев рукой подбородок, о странностях прошедшей ночи.

Воспоминания захлестнули его с новой силой, и он почувствовал непреодолимое желание поделиться всем с Лёвой, чтобы убедиться, не сошёл ли он – Ромка Филатов – с ума, и справиться со шквалом мыслей: тяжело хранить такое внутри! Лёва же приятель ему, верно? Рома пока не мог назвать его другом – слишком рано. Скорее товарищем. Он-то поймёт? Или хотя бы успокоит, сказав, что это всё выдумки?

Рому больше всего терзала удушливая неизвестность, из-за которой он чувствовал себя брошенным в пустоту.

Воодушевлённый, Ромка зашагал к Лёвкиному дому. Пройдя вдоль широкой тропинки, парень завернул на территорию соседа, подошёл к двери и постучался: ответа не последовало. Он постучался ещё раз – всё без изменений. Тогда Рома стал ждать: присел на порожки и тяжело вздохнул.

"Ну вот почему, когда он нужен, его нет?", – с досадой думал Ромка.

Ждать долго не пришлось – дверь открылась. Юноша встал, глаза его радостно засияли, а затем он смутился, увидев перед собой Михаила Григорьевича.

– Ромка? – мужчина оглядел соседского мальчишку с ног до головы. – Здравствуй, какими судьбами?

– А… здрасьте. Лёва дома?

– Под сенью родного крова, – неоднозначно хмыкнул Громов.

Рома заглянул в его маленькие карие глазки-пуговки. Они были всё такие же пустые и всё с таким же неестественным блеском.

– А можете его позвать, пожалуйста?

Михаил Григорьевич недолго выдержал зрительный контакт и тут же отвёл взгляд; его дальнейшие реплики были обращены будто не к Роме, а куда-то в пустоту или под его ноги.

– Позвать тебе Лёву? – сосед неожиданно повысил голос, вздёрнул бровь и склонил голову набок. Интонация звучала странно. Он покосился куда-то внутрь дома, на второй этаж. – Ну ладно, зову. Лёва! Тебя тут дожидается один отрок, – затем вздохнул, пытаясь скрыть раздражение, правда непонятно на кого, и прикрикнул: – Ты скоро?! Пока я не передумал!

Рома опешил от резкой смены настроения соседа, но, не успев поразмышлять об этом, увидел в дверях Лёву. В нём было что-то не то: выглядел он вроде как радостным, но если приглядеться – улыбка была натянута, а в глазах таилась хорошо скрытая тревога. Товарищ вышел на улицу, и дверь за ним грубо захлопнулась.

– А… это?.. – Ромка совсем опешил и вопросительно показал на дверь.

– Да забей! – рассмеялся Лёва и сразу сменил тему. – Что хотел? Впервые ты сам ко мне пришёл!

Они зашагали вдоль тропинки в сторону дома Филатовых, и Рома, набрав воздуха, выпалил:

– Ты не поверишь, что со мной произошло! Только не смейся, потому что я сам понимаю, что звучит это как полный бред… Но я всё никак не могу успокоиться! Я не понимаю, как что-то такое, – Рома взмахнул руками, – может быть настоящим! Но оно такое правдоподобное! Это было и странно, и страшно, и даже весело, честно! А они… до чего же они стремные! Маски! Карты! Глушь! Бррр! Может, я сбрендил?.. Но ты должен меня успокоить, вдруг они опять придут? А я сам не знаю, хочу ли…

– Ром, ты о чём вообще? – Лёва оторопело посмотрел на товарища и нервно хмыкнул. – Давай по порядку… Что произошло? Ты можешь объяснить, а не нести чепуху? Успокойся и рассказывай, а то я ни-че-го не понял… – юноша выглядел обеспокоенным Ромкиным возбужденным состоянием.

Неловкий смешок сорвался с уст парня. Тот перевёл дыхание. Выжженная поляна, лагерь, карты, Звери… Всё это слишком странно.

"А может, если мы туда сходим, я хоть пойму, что это всё – просто игра воображения…", – мелькнула мысль у Ромки. Внутри шевельнулось то ли раздражение, то ли любопытство.

Филатов хотел что-то сказать Лёве, но в это время машина остановилась возле ворот – родители Ромки вернулись. Из автомобиля вышел отец, открыл ворота, а затем заехал на территорию дачи.

Рома, ничего не ответив Лёве, посмотрел ему в глаза, намекая, что ещё не закончил и обязательно всё расскажет, и пошёл навстречу родителям.

– Ну, Ромка! – широко улыбнулся Владимир Николаевич и похлопал сына по плечу. – Рассказывай, как провёл день без нас.

– Да ничего особенного, – пожал плечами юноша. – С Лёвой в заброшенный лагерь ходили.

Подошедший Лёва поздоровался со старшим Филатовым, тот пожал ему руку.

– Это дело хорошее! Эх, где мои годы…

Беседа продлилась недолго. Отец рассказал, что они купили в городе; мать что-то лучезарно проворковала и задала какой-то вопрос Лёве, потом они все вместе что-то обсудили…

Когда родители наконец ушли в дом, у молодых людей появилось время поговорить, но тут послышались крики с соседского балкона:

– Лев, сколько можно болтать?! – это был злобный Михаил Григорьевич, чей голос звучал, как сталь, а обращение к сыну по полному имени говорило о плохом настроении мужчины. – Я тебе сказал недолго – мы с тобой не договорили! Бегом домой!

В глазах кудрявого юноши мелькнули страх и волнение. Он растерянно посмотрел в сторону своего дома, затем на Рому, виновато вздохнул – ему нужно было бежать. И тогда, сам не зная зачем – может, просто не хотел отпускать друга, – Филатов положил ему руку на плечо и сказал:

– Пошли ночью в лагерь. Проверим – там ведь ничего страшного, да?

Лёва поморгал, ничего не ответив, словно мысленно уже прибежал домой, и рванул в сторону своей дачки.

Роме стало и без того кисло на душе из-за странных предчувствий и различных подозрений: необычное поведение Михаила Григорьевича, его грубость по отношению к Лёве и спешка товарища уйти домой…

Ромке стало грустно, что он так и не успел ничего рассказать приятелю:

"У него, видимо, и своих проблем хватает… Не знаю, что стряслось у них в семье, но лучше не буду забивать ему голову этой бредятиной. Ему сейчас явно не до Зверушек каких-то".

Ромкино сердце пронзило давно забытое, остро жалящее чувство: впервые за долгие годы он был готов поделиться чем-то сокровенным (да, даже такой ерундой), тем, что тревожило его… Но опять он не вовремя. Рома не винил ни в чём Лёву, просто понял, что не стоит говорить ему о таких глупостях, когда у человека есть проблемы поважнее…