Читать книгу Дом номер 8 - - Страница 19

Вечером того же дня Геннадий оставил оживившуюся маму хлопотать на кухне и в тревожном настроении ушёл курить на балкон. Банка из-под помидоров была заполнена почти до предела, но в данный момент школьному учителю было совсем не до этого. Чиркнув зажигалкой, он посмотрел на дом. Окна многоэтажки горели, как и должны были для конспирации – хаотично. Геннадия терзали сомнения.

«Рассказать Катерине или не рассказать?» – мучительно думал он, чиркая зажигалкой, – если расскажу, буду выглядеть полным идиотом. Действительно, подумает, что я лгун или сумасшедший. Не расскажу – буду выглядеть подлецом, который скрывает что-то важное. Что же делать?! Молча собрать вещи – и к маме? Не вариант – когда уже попробовал жить СВОЕЙ жизнью, симбиоз с мамой перестаёт восприниматься, как норма, при всех его удобствах и плюсах. Оставить всё, как есть? Если Макситрий не врёт, то ничего не предпринять означает подвергнуть опасности мамину жизнь. Да уж, хорошенький у меня выбор, ничего не скажешь! Что тот фигня, что этот. Меня, как математика, такому не учили… А может, просто взять, и набить-таки этому Макситрию морду?!»

В этот момент школьный учитель почувствовал резкую боль, стрелой пронзившую его правый висок.

«Ого, они что, ещё и мысли читать умеют?.. – с трудом подумал Геннадий, пуча от боли глаза, – и вызывать головную боль на расстоянии, если подумаешь что-то, что им не понравится?! Если это так, уроды, то я вам… я вас…»

Дальше школьный учитель мысленно перешёл на такой непечатный слог, что иной суровый работяга ушёл бы в запой от зависти.

«Ну ладно-ладно, – наконец примирительно подумал Геннадий, – не набью я никому морду! Только успокойтесь и отключите уже эту чёртову боль…»

Геннадий прислушался к ощущениям. Если боль и уменьшилась, то лишь совсем незначительно.

Докурив, учитель математики засунул окурок в свою переполненную банку-пепельницу, с усилием закрутил плохо поддающуюся железную крышку, и, держась рукой за голову, пошёл на кухню.

– Мам, у тебя обезболивающее есть?

Родительница на секунду задумалась.

– Одна таблетка вроде оставалась… Сейчас поищу, – Тамара Константиновна вытерла руки кухонным полотенцем и попросила сына достать с холодильника большую красную коробку из-под обуви, в которой хранила лекарства, – вот, поставь на стол. А что у тебя болит?

– Голова. В висок стреляет.

– Гешик, посмотри – что это? Я без очков.

– Нет, мам, это вообще не то. А это слабительное… А вот это то, что нужно!

Выпив таблетку и немного полежав на кровати в своей бывшей комнате, Геннадий почувствовал, что хотя головная боль и начала отступать, но тело его (видимо, под влиянием сильного стресса) просто отказывается подниматься с кровати. Он решил сразу же позвонить Катерине.

– Катя, привет! Слушай, то дело, куда я шёл… Оно оказалось слишком сложное. Настолько, что я, кажется, не справляюсь. Я вымотан эмоционально и физически. И я не знаю, что делать.

– Хочешь сказать, не можешь рассказать сегодня? Ничего страшного, переспишь сегодня с новой информацией, а завтра расскажешь. Когда собираешься домой?

– Да я бы и сейчас рассказал, просто не знаю, с чего начать! Тут подумать надо, а думать мне сейчас трудно. Честно говоря, у меня нет сил даже, чтобы встать с кровати…

– Ты не заболеваешь?

– Вроде нет… Хотя – не знаю. Возможно, я уже давно в бреду, и всё, что со мной происходит, всего лишь горячечный бред моего воспалённого сознания…

– Драматизируешь?

– Нет, Катя, – серьёзно и немного грустно ответил Геннадий, – хотелось бы, но в этот раз точно нет.

– Да, кажется, ты не шутишь… Мне стоит волноваться?

– Не знаю, Кать. Смотря о чём…

– Ну, скажем, за твою жизнь, здоровье и безопасность?!

– За мою жизнь и здоровье можешь не волноваться, – прямо и вместе с тем уклончиво ответил Геннадий.

– Это радует, – с некоторым облегчением произнесла возлюбленная, – тогда знаешь, что? Не мучай себя, ложись спать. Сон – лучшее лекарство! И мама будет рада, что ты переночуешь у неё. А завтра утром приедешь и всё мне расскажешь.

– Утром не получится, они мне назначили ещё одну встречу, завтра в 12… А перед этим я ни о чём другом думать не смогу, буду составлять вопросы, которые должен им задать.

– Ладно, – после небольшой паузы ответила школьная психолог, – но ведь созвониться мы с тобой с утра можем? И после того, как ты выйдешь от этих своих… таинственных людей, ты же приедешь?

– Конечно, приеду, – голос Геннадия, уже не уверенного ни в чём, слегка дрогнул, – а утром обязательно созвонимся.

– Отлично, тогда я буду ждать. Спокойной ночи и до связи завтра! И не волнуйся, Гень – всё будет хорошо…

– Хотелось бы! Спасибо и спокойной ночи! И, Кать…

– Да?

– Я тебя люблю. Что бы ни было завтра и потом, знай – очень люблю!

– Я знаю это. И я тебя тоже очень люблю, Гень! Буду ждать твоего звонка…

Повесив трубку, Геннадий уснул мгновенно. Снилось ему много разных снов, но фигура Макситрия или здание ОКУПЗ среди них в эту ночь не фигурировали.

***

Проснулся учитель математики в 6 утра совершенно разбитым, а из зеркала в ванной на него смотрел какой-то незнакомый опухший мужик с синяками под глазами. «Интересно, что бы было, употребляй я алкоголь. Клуб анонимных алкоголиков-пчеловодов принял бы за своего», – мрачно пошутил он про себя, заканчивая брить 2-ую щёку опухшего мужика.

– Гешик, ты уже встал? – обрадовалась мама, услышав, как со скрипом открылась деревянная, окрашенная бежевой краской, дверь ванной, – а я и не слышу, плита шкворчит. Я оладушки жарю, твои любимые – на кефире! Ставь чайник и садись завтракать. Да, и сгущёнку из холодильника достань заодно.

Геннадий послушно достал сгущёнку и сел за стол. Внезапно он почувствовал какое-то облегчение и расслабление, и даже слегка улыбнулся. Светящее в кухонное окно солнце, пророщенный лук в рюмочках на подоконнике, прыгающие по кухне солнечные зайчики, радостно визжащие за окном дети, запах шкворчащих оладьев и мама, весело хлопочущая у плиты, создавали такую иллюзию обыденности и мирной нормальности, что Геннадий подумал на секунду, что ему это всё приснилось: здание из будущего, летающие кружки, Макситрий, сотрудничество, требование расстаться с Катериной… Может, это и правда был просто один длинный дурной сон?

Как бы там ни было, сейчас ему не хотелось думать о плохом. Мозг срочно требовал положительных эмоций, поэтому Геннадий решил на ближайшие 10 минут полностью передать руководство над организмом своим вкусовым рецепторам. Идея оказалась рабочей, особенно учитывая отсутствие ужина предыдущим вечером. В себя учитель математики пришёл только тогда, когда доедал последнюю оладью. Неожиданно его посетила мысль, и он уже открыл было рот, чтобы озвучить её, а точнее – задать в виде вопроса.

– Гешик, хочешь ещё кофе с молоком? – опередила его мама.

– Нет, спасибо. А вот скажи мне, мам… Ты же смотришь всякую документальную фантастику по телевизору. Про инопланетян, рептилоидов, мировое правительство…

– Ну да, ты знаешь, я такое люблю, – кивнула мама, отхлёбывая свой кофе с молоком и любовно глядя на сына, – а почему ты спросил?

– Ты на самом деле веришь во всё это? Или просто из любопытства смотришь?

Мама, подняв глаза к потолку, на секунду задумалась.

– Как тебе сказать, Геш… Во что-то верю, во что-то нет. В плоскую Землю не верю, смешно это. А вот в инопланетян верю. Вполне может быть, что мы не одни во Вселенной.

– А в путешествия во времени веришь?

– Это когда люди пропадают после удара током, а через 10 лет снова появляются на том же самом месте? Ты про этот фильм, да? Его уже очень давно по телевидению показывали, я не помню деталей…

– Нет, не про фильм. Я вообще. Ты веришь, что возможны путешествия во времени? Что бы ты ответила, если бы я тебе рассказал, что прилетели люди из будущего, и… ну, допустим, предложили мне работу?

Тамара Константиновна посмотрела на сына странным взглядом, в котором был целый винегрет эмоций – удивление, недоверие, сомнение, желание понять, шутит ли сейчас Гешик, или говорит серьёзно. Наконец после долгой умственной работы мама улыбнулась и произнесла:

– Ну и соглашайся, сказала бы, – мама весело рассмеялась, очевидно решив, что сын шутит, – пусть из будущего, а всё же люди! Не рептилоиды какие-нибудь… Да и зарплаты в будущем наверняка побольше, чем сейчас! А если серьёзно, то оно, может, и возможно – но где-нибудь, и с кем-нибудь… Но уж точно ни в нашей стране, ни в нашем городе, и ни с нами.

Дальше развивать эту тему Геннадий не стал. Вместо этого он поблагодарил маму за завтрак, поговорил по телефону с Катериной и пошёл готовить вопросы, которые намеривался задать Макситрию.

***

Ровно в 11:30 Геннадий, который уже порядком измаялся от ожидания, наконец оделся, обулся, и выдвинулся из маминого дома в направлении здания ОКУПЗ.

За те несколько часов, которые учитель математики провёл в ожидании назначенного времени, погода вновь успела испортиться. Разумеется, дождь, лениво поливавший всё вокруг мелкими серыми струями, шёл везде, кроме дома номер 8 по улице Рабочей. Остановившись в нескольких десятках метров от таинственной многоэтажки и поёживаясь под зонтом, Геннадий закурил, и в 100-ый раз пробежал глазами список вопросов в блокноте телефона. Его не покидало чувство, что он упустил что-то очень важное, только вот никак не может вспомнить, что именно. Докурив и убедившись, что в целом список его устраивает, учитель математики подошёл к зданию ОКУПЗ.

Имитация жизни дома шла по своему обычному сценарию: в окнах курили, слушали музыку, укладывали спать ребёнка… Геннадий аккуратно свернул зонт, сам на лавочку, и принялся глазеть по сторонам. Он вознамерился собрать как можно больше информации о деятельности ОКУПЗ, разговаривая со всеми, кого только сможет встретить, но как на зло, около дома никого видно не было. Тогда он стал ждать странную девочку с розовым рюкзаком и смартфоном, отчего-то точно зная, что она обязательно пройдёт мимо.

«Удивительный контраст, конечно, – думал школьный учитель, периодически поглядывая на время в смартфоне, – Между тем, какими милыми они прикидываются вместе со своим якобы жилым домом, и тем, каких жертв они требуют! Неужели мы, как цивилизация, через 200 лет придём к тотальной жестокости и цинизму, где от самого важного в жизни можно вот легко отказаться ради новых технологий и какого-то там денежного пособия?! Если это так, то я рад, что не доживу, и не увижу этого безобразия…».

Размышляя таким образом, Геннадий наконец увидел знакомый розовый рюкзак. Встав с лавочки, он окликнул девочку по имени.

– Настенька, привет! Ты же Настя? Остановись, пожалуйста! Меня зовут Гена, как крокодила из мультика. Дядя Гена. Знаю, что детям не разрешают разговаривать с незнакомцами… Но ты не бойся, я сюда просто по работе пришёл, жду встречи! Я даже подходить к тебе не буду. Просто скажи, пожалуйста, из какой ты школы и куда идёшь сейчас со школьным рюкзаком и сменкой? В школах же сейчас каникулы…

Девочка, услышав своё имя, остановилась и подняла голову, смотря вперёд и как будто ожидая чего-то.

«Проблемы со слухом, наверное… Бедная девочка!», сочувственно подумал Геннадий.

– Настенька! Я тут, посмотри, пожалуйста, на меня! – крикнул он уже погромче.

Девочка послушно повернула голову, и школьного учителя со стажем, казалось бы, привыкшего ко всему, пробрало до костей – глаза девочки были совершенно пустые и безжизненные, а ничего не выражающее лицо было абсолютно безучастно, словно у покойника… Озадаченный и почти загипнотизированный этой страшной картиной, Геннадий просто стоял и смотрел на жуткую девочку, ощущая, как капли пота медленно стекают вниз по его спине под футболкой до самого ремня джинсов.

Вдруг домофон сзади него ожил, прозвучал щелчок, после чего раздался голос Макситрия:

– Настенька! Вернись к основному сценарию. И продолжай.

Девочка послушно опустила глаза обратно в смартфон и медленно побрела, шаркая ногами, по своему обычному маршруту. Макситрий продолжал:

– Геннадий Петрович, добрый день! Проходите, я вас жду…

Несмотря на то, что вы пришли на целых 15 минут раньше…

Учитель математики, ещё не отошедший от шока, автоматически взял свой зонт, зачем-то кивнул домофону, подошёл к подъезду и, ероша волосы на лбу, чтобы подсушить выступивший пот, набрал свой 348-ой номер. После второго сигнала дверь отворилась, и Геннадий вошёл внутрь.