Читать книгу Дом номер 8 - - Страница 5

Весь вечер, ночь и последующее утро Геннадий прибывал в подавленном состоянии духа – и вовсе не из-за мамы. Странный дом с загадочными цифрами беспокоил его всё больше, ни давая забыть о себе ни днём, ни ночью.

Ему приснился странный сон: молодой субтильный мужчина в сером костюме, с зализанными на пробор волосами и в очках в роговой оправе встречает его в подъезде того самого странного дома, и журит Геннадия за то, что тот долго не приходил, хотя он его вызывал. И что если он продолжит игнорировать приглашение, то, к сожалению, мужчины, в жизни школьного учителя могут произойти самые ужасные события. После чего появляется маленькая девочка с большим розовым рюкзаком, которая неторопливо бредёт, шаркая ногами, не разбирая дороги и погрузив нос в телефон. Девочка, не замечая, толкает мужчину в очках, и неожиданно тот рассыпается на множество маленьких разноцветных окошек.

От неожиданности Геннадий проснулся, и ещё долго лежал с открытыми глазами рядом с мирно сопящей Катериной, бесцельно бродя взглядом по высокому потолку её квартиры-сталинки. Пролежав так минут двадцать и окончательно убедившись, что заснуть снова уже не получится, он встал и начал собираться к маме за второй партией своих вещей.

Катерине учитель математики решил пока ничего поговорить про странный дом с мигающими окнами, а то, чего доброго, тоже посчитает, что он не в своём уме. А уж тогда, конечно, она наверняка его бросит и выгонит обратно к маме – никто не хочет жить с сумасшедшим…

Оставив любимой записку о своих планах на сегодня и о том, как сильно он её любит, а также неумело нарисовав внизу записки кривое сердечко, Геннадий тихонько закрыл дверь квартиры и пошёл в сторону остановки. Дойдя до самой остановки, он поймал себя на мысли, что с любопытством и даже какой-то надеждой выглядывает вчерашнюю странную старушку, но всё было напрасно – остановка была пуста и безлюдна, и никто не мог ему объяснить, что за ерунда с ним происходит.

Впрочем, когда он задумчиво смотрел в окно, устроившись на мягком, слегка потёртом сидении автобуса, он снова увидел нечто, выходящее за рамки привычного. Обыкновенная на первый взгляд девушка – невысокая, в спортивном костюме и с короткими волнистыми волосами, шла спиной, то есть задом наперед. Геннадий всё ждал, что вот сейчас она развернётся и пойдёт обычным образом, каким ходят все люди, но вместо этого девушка поймала на себе его взгляд, и словно узнав его, улыбнулась и приветливо махнула рукой. Геннадий быстро отвёл глаза.

«Вот психов-то развелось, – подумал он с тревогой, – и как-то подозрительно единодушно они стали принимать меня за своего… Ни к добру это, ох, ни к добру!»

И Геннадий, справедливо решив, что на его долю выпало уже слишком много странностей за последние двое суток, решил немного проветрить голову, из-за чего вышел на несколько остановок раньше.

Когда до маминого дома оставалось две с половиной остановки, он услышал за спиной чей-то тихий голос, зовущий его по имени, и похолодев, застыл на месте, успев подумать уже как-то безнадёжно: «Ну вот, уже и слуховые галлюцинации начались… Может, мама права и мне действительно пора к врачу?», но затем узнал голос и с облегчением обернулся. К нему подходила Таня Баева, его бывшая одноклассница-отличница, девушка из очень религиозной семьи, которая так и осталась жить с мамой и бабушкой. Они никогда особо не общались, поэтому Геннадий не видел её уже очень давно, более 10-ти лет, прошедших с последней встречи одноклассников на 15-летие выпуска. Поэтому ему сразу бросилась в глаза седина в её аккуратно заплетённой косе, морщинки на бледном лице, и стоптанные туфли без каблука под длинной, тёмного цвета, юбкой. В глазах бывшей одноклассницы появилась затаённая грусть и даже как будто какая-то безнадёжность. И только застенчивость и неловкость по-прежнему остались при ней, словно она всё ещё была той робкой школьницей, которая не имеет права ни на какие действия, кроме зарабатывания очередной пятёрки.

– Привет, Гена! – тихо сказала Таня, грустно улыбаясь, – давно тебя не видела. Как дела? Работаешь всё там же?

– Дела вроде ничего, работаю всё там же – в нашей школе, учителем математики, – ответил Геннадий с косноязычностью человека, который понятия не имеет, как и о чём говорить со знакомым, но совершенно не близким человеком, – а что у тебя? Как работа, как жизнь вообще?

– Мама болеет… – вздохнула девушка, – бабушку схоронили два года назад.

– Сочувствую. Нелегко терять близких…

– Спасибо… А твоя мама как? Я помню, как ты пропускал школу, чтобы поддержать её после смерти твоего отца…

– Слава богу, сейчас здорова. Ну… Для её возраста.

– Слава Богу, – повторила за ним Таня и наскоро перекрестилась, – ну и дай ей Бог здоровья, пускай живёт как можно дольше.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил Геннадий, воспитанный мамой и советской начальной школой в атеистическом ключе.

Немного помолчав, Таня решила сменить тему.

– А у меня подруга переехала в 64-ий дом, по Ленина. Я к ней в гости иду.

Геннадий хотел было спросить, почему она не поехала на общественном транспорте, а идёт пешком, но вновь скользнул взглядом по её стоптанным туфлям, и передумал. Вместо этого он сказал:

– Моя мама живёт в 63-ем. Может, пойдём, чтобы не терять время?

– Да, конечно, поговорим по пути.

И бывшие одноклассники продолжили путь.

– Я почему-то всегда думала, что твоя мама живёт дальше, в 67-ом доме или в 69-ом… Ты всё ещё живешь с ней?

– Да… То есть, нет. Не совсем… Уже пара дней, как не живу.

Таня резко сбавила ход и удивлённо посмотрела на бывшего одноклассника. На её лице был заметен целый коктейль из эмоций: восхищение, зависть, печаль, любопытство… Было видно, что ей интересна причина его переезда, его рецепт выхода на свободу, в свою собственную жизнь… Но неловкость победила и, вновь прибавив шаг, она сказала только:

– Понятно.

Дальше какое-то время они шли молча.

Наконец Геннадия осенило – какая же это удачная встреча! Такой шанс узнать больше информации о странном доме нельзя было упускать.

– Таня, а ты знаешь кого-нибудь из 8-ого дома, по улице Рабочей?

– Конечно, знаю, – кивнула Таня, – Костя Хохлин… Валентина Семёновна, наша химичка… Если не ошибаюсь, Мадина из «В» класса, с нами на параллели училась. Помнишь её?

– Помню, но смутно. Только… Все они жили в 7-ом доме.

– Ну да, ты спрашиваешь, я и отвечаю – в 7-ом доме они жили! Уже не живут давно – Костя переехал в Москву, про Мадину ничего не знаю, может, и живёт, а Валентины Семёновны уже 10 лет, как в живых нет. Царствие ей Небесное, – и Таня снова перекрестилась, – а почему ты спрашиваешь?

– Да просто так, из любопытства… Спасибо за информацию. Правда, я спрашивал не про 7-ой дом, а про 8-ой… Но всё равно спасибо!

– «Ни про 7-ой дом, а про 7-ой», – задумчиво повторила Таня и очень робко, но внимательно посмотрела на Геннадия. Вновь почувствовав неладное, он уже хотел было сменить тему, но сначала решил удостовериться.

– Восемь, – сказал он громко.

– Что «восемь»? – не поняла Таня, и посмотрела на бывшего одноклассника ещё внимательнее. Желая отвести собеседницу от ненужных вопросов и догадок относительно его адекватности, Геннадий перешёл в наступление.

– А можно вопрос? Личный?

Таня заметно напряглась и даже немного нахмурилась, но коротко кивнула.

– А почему ты так и не съехала от мамы? Ты же красивая, и всегда была! И умная, в школе была отличницей, и готовишь хорошо. На уроках труда мне твои пироги больше всех нравились… Да всем нам, пацанам, они очень нравились! Мы твои всегда первыми съедали.

Таня грустно усмехнулась, но, немного помолчав, всё же ответила:

– Спасибо за пироги, мне приятно. Мама их тоже очень любит, до сих пор жалеет, что я не пошла в кулинарный. Почему я не съехала от неё? Да не сложилось как-то, знаешь… Хотя пару раз возможности были – меня, как лучшего архивариуса, звали работать в Питер. Ну, и… был один человек, на свидания звал… и замуж. Мне он нравился… Но, видимо, Бог меня от этого отвёл! Значит, не моё это было.

– Он не понравился маме, да? – тихо и понимающе спросил Геннадий.

– Угу, – грустно кивнула Таня, и добавила, – и бабушке тоже.

Геннадию стало искренне жаль бывшую одноклассницу, эмоции которой он проживал и сам. Ему захотелось её встряхнуть, подбодрить, открыть ей глаза…

– А тебе самой разве никогда не хотелось?.. Отделиться, почувствовать себя наконец взрослой и самостоятельной, начать жить собственную жизнь?! Ни мамину и ни бабушкину, а отдельную, СВОЮ?..

Таня хмуро молчала. Какое-то время они шли каждый в своих мыслях. Было видно, что в девушке что-то боролось. Наконец, она произнесла:

– А куда они без меня, Гена? Кто им поможет, кроме меня? Всегда так думала, а уж теперь, когда осталась только мама, да и та болеет, тем более. Всегда я им нужна… И всегда была нужна, и всегда буду!

– Видимо, им ты всегда была нужна больше, чем самой себе… Ведь так? – задал очередной вопрос Геннадий, и тут же понял, что перегнул палку, – извини, Тань! Наверное, это уже чересчур… Я не хотел тебя обидеть. Просто я тебя слишком хорошо понимаю…

Таня резко остановилась. Повисла пауза. Затем бывшая одноклассница засуетилась и натянуто улыбнувшись, сказала, что якобы вот только сейчас вспомнила – ей надо по пути зайти за постным тортом, так как сейчас идёт Петров пост. После чего спешно попрощалась, свернула в переулок к ближайшему супермаркету, и очень быстро скрылась из вида.

«Бедная девушка, – подумал Геннадий, удивлённый внезапной проворностью бывшей одноклассницы, и одновременно терзаемый чувством вины за бестактность, – всю жизнь прожить, будучи ненужной самой себе, хотя… Кто бы говорил! Сам бы точно также жизнь прожил, если бы ни Катерина. Теперь страшно даже подумать… Как же всё-таки хорошо, что я встретил мою Катерину!» При мысли о любимой лицо его расслабилось, он сошёл с тротуара на дикий газон из хаотично растущей травы, чтобы никому не мешать, с удовольствием закурил, и стал наблюдать за миром вокруг: было тепло, светило солнце, прохожие в футболках и платьях, торопясь, переходили дорогу на зелёный свет, автомобилисты покорно ожидали, когда можно будет снова помчаться по своим делам. «А жизнь не так уж и плоха, если вдуматься, – мысли в голове Геннадия потекли спокойные и приятные, как красивое и складное уравнение, и он был рад поддаться им, – если у тебя есть любимая работа, крыша над головой и любимая девушка…»

Из благостных мыслей Геннадия вырвала новая странность. Светофор, до этого момента работавший совершенно обычно, вдруг взорвался снопом искр, а после этого не погас, а стал показывать уже знакомые учителю математики цифры: 3, пауза, 4, пауза, 8, большая пауза… И снова, и снова, и снова… Да что же это такое?!!!

После 3-его повторения Геннадий просто зажмурился, дрожащей рукой выкинул сигарету в траву, и почти бегом припустил в направлении маминого дома.