Читать книгу Истории – психологические практики. - - Страница 11

«Думаю, важно подумать о том, что я многое уже стала делать, чтобы не предавать себя, а быть к себе ближе», -подумала Лина.

Вот, недавний случай, когда руководитель группы забрал один из моих проектов, чтобы «разобраться», а через неделю вернул, естественно, не разобравшись, и тут же начал требовать по-быстрее его заканчивать. Как было бы раньше?

Раньше, во-первых, прекрасно понимая, что ни с чем он разбираться не будет, Лина бы продолжала делать то, что делала (работала бы над этим проектом «втихую», вечерами. Попутно она постоянно выспрашивала бы у руководителя, ну, мол, как там проект, сроки же,– именно потому, что знала, что «нагонять» предстоит ей. И предстояло бы. По ночам со следами на глазах.

Но в этот раз Лина просто передала проект, подкрепив письменным сообщением о заморозке сроков со всеми последствиями.

Конечно, была и тревога и желание спрашивать и, ясное дело, понимание, чем все закончится.

Но, получив проект обратно, Лина никуда торопиться не собиралась, а если нужно раньше- она предложила на эти дни освободить ее от всех остальных проектов плюс назначить 2 помощника. Конечно, он слышать ничего не хотел, вышел из себя, орал, это было ужасно. Закончи – и всё тут, тебе это «как два пальца», не рассказывай, какие 7 дней, и так далее и тому подобное… Он даже ничего не предлагал, только давил на Лину. И Лина выдержала.

Сердце билось сильно, но не выпрыгивало из груди, Как бывало раньше, она могла соображать.

Конечно, в результате руководитель решил вопросы с заказчиками в связи с изменением сроков сдачи, и всё закончилось в обычном рабочем режиме.

Сейчас, когда Лина думала об этом, она опять ощущала слегка усилившееся сердцебиение, как будто сами воспоминания переносили ее тело в тот момент конфликта. Но еще Лина и улыбалась, ощущала себя свободной, устойчивой и живой.

На мне больше не поездишь. И это раз.

Что еще?

Внутренний критик. Раньше он зудел над ухом без умолку. Лина не успевала осознать себя, как впадала в уныние и ощущение собственной никчемности и тогда, когда у нее что-то не получалось и тогда, когда видела, что у других что-то получается такое, что ей никогда и не светит (даже если и не очень-то и хотелось).

Кажется, Лина его поставила себе на службу довольно успешно.

Она больше не доводит себя до драматического страдания с прокрастинацией и заламыванием рук, но при этом ставит для себя высокие планки и стандарты в своих целях и задачах. Лина гордится этим и любит чувствовать, что то, что делает – делает хорошо. А вот то, что получается на троечку – она берет на доработку, но при этом испытывает возбуждение и удовольствие, а не занимается самобичеванием, как раньше.

Лина подумала еще о многих вещах: о том, что удается мягко, но устойчиво выдерживать мамино любопытство по поводу ее интимной жизни; о способности отказывать… Пока еще есть чувство вины, но оно больше не управляет ее действиями. О способности отдыхать, опять же, без чувства вины. О способности не брать на себя лишнее на работе, планировать свои силы и время. Об уважении к своему телу: Лина, наконец, стала заниматься спортом с удовольствием, со знанием, что созидает здоровье и благополучие для своего тела, а не использует его, как инструмент для поднятия самооценки и для самобичевания.

Важно это признавать. «Напишу, буду прочитывать и проживать через тело и дыхание.»

Все это-результат большого труда. Это должно занять достаточное место в моем восприятии себя. Потому что я знаю, что, если не буду этого делать осознанно – место автоматически опять займут самокритик и ощущение никчемности, такие вот они у меня прокачанные. Я намерена не дать им захватить власть.»