Читать книгу Аромат идеала - - Страница 11

– Мама?

– Я здесь. Синее на синем.

– Расскажи мне это снова.

– Сказку из снов? Звучащую как тысяча снов, сотканную из звезд, которые сверкают как драгоценные камни на шее прекраснейшей из женщин?

– Кто она?

– Это я.

– Расскажи.

– В сказке все просто. И все сложнее, чем кажется. Она живет образами, нанизанными на нити, словно жемчужины, и они должны быть идеальными, чтоб ожерелье засверкало. Ни единого изъяна.

– Но что для этого нужно?

– Слушатель. Такой же идеальный, как сказка. Такой, как ты, дитя.

– Разве никто не умеет слушать?

– Никто не может слышать, девочка.

– А мне? Ты расскажешь мне снова?

– Как я родилась из капли дождя, из слезинки на щеке ребенка? Я не помню начала. Я помню только ощущение света, тепла и восторга. Оттого, что живу, что мир прекрасен, и я существую в нем. Я помню руки матери, качающей колыбель. Да, милая, у меня она была. Все повторяется, хотя никогда не бывает похожим на свое повторение. В нас живет память других Ткущих, тех, кто были до нас. И мы несем в себе память для тех Ткущих, кто придет за нами.

Мы не воплощение друг друга, и не повторение друг друга. Мы, каждая из нас – новый виток мира, стремящегося к совершенству, векторный мир, векторная система ценностей, так и не понятая никем из живущих. То, что всегда стремится вперед, никогда не останавливаясь, никогда не возвращаясь назад.

Твоя тоска, твое желание найти что-то, чего ты не знаешь и чего никогда не видела —это тоска, заложенная в тебе от рождения множеством твоих предшественниц, Ткущих, создававших и разрушавших миры.

– Ты тоже была человеком?

– Когда-то. Давно. Но человек— всего лишь слово, отражающее образ. Живое существо, наделенное разумом и волей.

– И душой?

– Не сразу. И не всегда. В человека она привносится извне кем-то, создавшим его. Но так было не всегда. В те времена, когда я росла, душа зарождалась самопроизвольно, как дикий цветок, как капля меда, прихотливая и сладкая. Невозможно было предугадать, в каком живом существе она появится. Этот мед был разбрызган по многим мирам и вечным вселенным, которые не умирали по прихоти своего создателя. Мир был непредсказуем и прекрасен. И ужасен в то же время, потому что тоска одиночества живого существа, обладающего душой, среди подобных себе, но бездушных, существ, ни с чем не сравнима.

И что может душа в теле мотылька, живущего, пока не погаснет свет? И что значит душа в теле волка, который не может убивать? Мир был нерационален, но это был мир, в котором я выросла.

Я люблю его, люблю до сих пор, хотя его уже нет. Я распустила нити, и он умер вместе с остальными мирами. Хрустальный, чистый и звенящий, он все еще поет во мне. Может быть оттого я и не сержусь на тебя, когда ты разрушаешь все то, что я построила, мои законы и принципы, на которых держится сложный узор, который я выткала. А может быть, ты помнишь об этом, потому что хранишь в себе мою память?

Мне следовало прислушаться к своему чувству, а не к разуму. Логика не приносит счастья тому, кто ей следует. Но мне хотелось избавить новый мир от чувства тоски и одиночества. Мне хотелось, чтобы живое существо понимало такое же существо, одного вида и рода с ним, душа понимала и видела душу.

Я убрала стихию и создала рационализм. Математика заменила чувства, а физика воображение. Я создала законы для своих детей, а они для своих детей, а те—для своих. Родились многие миры, родился мир твоего Отца и подобных ему. Среди множества живых существ, которых он создал, царили порядок и логика. И, прежде всего, это касалось незыблемого правила —живое существо, достигшее ступени зрелости, достойно понимать подобных себе и находить среди них понимание.

Потом что-то случилось. Перестал сиять свет. Он стал тускнеть, исчез хрустальный чистый блеск, исчезла музыка. Живые существа замкнулись среди похожих на себя, там, где ощущали уют и покой. Создалась и утвердилась замкнутая система, замкнутый мир на себе подобных. Он сохранял свет внутри, боясь его потерять или растратить. Жизнь в таких системах стала двигаться по кругу. Повторялись лица и события, один род сменял другой, достигая какой-то точки, переходил в новое состояние, частично умирая, частично изменяясь.

На месте частей системы создавались новые миры, использовавшие уцелевшие обломки умерших миров и их представителей. То, что создавалось, было лучшим. Но то, что рождалось, может быть, могло стать еще лучше, если бы не сдерживалось в своем развитии устоявшимися принципами.

Умершая мораль переживала своих создателей.

Умершие истины навязывали вновь живущим.

Душа потеряла желание идти вперед, осталось только желание бегать по кругу.

Бег по кругу очень утомителен. Он рождает печаль и усталость, желание отдохнуть, найти пристанище и уют в каком-нибудь тихом месте, где не нужно бежать вперед, не видя цели. Ты замечала, как часто люди меняют свою цель, как легко отказываются от одной, если предоставляется более заманчивая другая? Это признак вырождения души. Не одной, целого поколения.

– Ты думаешь, что ошиблась в чем-то?

– Когда строила этот мир? Наверняка. Перекраивая ковер, придумывая новый рисунок, мастерице следует помнить, что красота, найденная ее родом, не должна умирать. Нельзя отбросить то, что создавалось потом и кровью, давалось страданием, пришло через боль. Я искала совершенства линий и покоя сердец, но создала упадочную культуру, грубое нагромождение праздных истин. Потерялся хрустальный свет, исчез тихий звон колокольчиков в серебряном лесу, перестала звучать музыка душ. А если и звучит, в ней больше печали, чем радости.

Как видишь, это печальная сказка. Я боюсь, что ошиблась, и боюсь, что точно это знаю.

– Мама, но в твоем мире столько света!

– Это только отблески того мира, что был на полотне, которое я распустила.

– Не говори так. Если родилась новая Ткущая, значит, мир стал совершеннее.

– Ты многого не понимаешь, девочка. Новая Ткущая может исправить ошибки, создать новое полотно, но только та, что ткала его, знает, удачным ли оно вышло. Я не настолько недовольна собой, как тебе кажется. Но я искала более идеального, и во многом ушла в тупик.

Векторный мир—мир, движущийся вперед. Он требует системы энергии, которая бы была неистребима, которая бы питала это движение, сгорала, а не консервировалась. Чтобы придать движение такой махине, как созданный мною мир, недостаточно силы, которая у меня есть. Я истратила ее в бесполезной гонке за совершенными истинами. Я старалась сохранить счастье, а создала несчастье. Я лишила себя и своих детей мечты.

А теперь полотно почти закончено. Скоро мне уходить. И у меня остались только темные нити.

– И что же дальше?

– Дальше только ты, дитя мое. Хватит ли у тебя воображения, силы и любви, чтобы, жертвуя одним, двигать этот мир вперед, во славу чего-то большего, чем просто счастье?

– Чего-то большего?

– Счастье не может существовать для тебя. Только для тех, кто пойдет за тобой.

– А что будет со мной?

– Не знаю. Твои воспоминания горьки, в них больше тьмы и печали, чем света и радости. Может быть, поэтому ты так любишь свет, тепло и хрустальный звон серебряного леса, где хранятся мечты? Тебе не страшно будет идти вперед, потому что у тебя остается надежда найти то, что ты никогда не имела. То, что никто из людей не имел. То, что я потеряла.

– Мама.

– Молчи, молчи, ребенок. Мои слезы горючи, но их никто не видит. Ты, ты одна их чувствуешь. И впервые я благодарна Тому, кто создал всех нас, что он дал мне надежду. Дал мне тебя. Дал перемену.

– Ты хранила молчание всю свою жизнь, не подавая голоса, ни даже видимости того, что существуешь.

– А теперь заговорила. Мои дети ничего не знали обо мне. Ты уже большая девочка и понимаешь, что есть наш мир. На определенном этапе взросления человеческое, ангельское, божественное и идеальное соприкасаются в едином поцелуе, и этот поцелуй рождает новое существо, соединяющее все эти сущности в еще одну, ту, что зовется Ткущая. Именно тогда рождается зачаток, зерно нового мира, который прорастает на перегное старого.

Тебе должно быть понятно теперь, почему нет смысла молчать.

Преграды рушатся. Боги умирают. Миры распадаются. Рождается хаос. И в этом хаосе единственно важным является новый фактор.

– Какой?

– Знание того, что все это не напрасно. Фактор надежды —единственное, что приобретает смысл, единственное, вокруг чего сосредотачиваются миллионы жизней. Эти миллионы миллионов, уверовавшие в свое бессмертие, в одночасье осознают, что оно – только результат вымирания, эволюционный тупик, замкнутое движение, ведущее к смерти. Осознав свою смертность, они становятся людьми, теряя божественную природу. Людьми в том смысле, что только человек знает, что значит быть смертным. Это другая психология, другой мир с другими законами. Это черный хаос, в котором каждый сам за себя.

– Почему ты говоришь так мрачно? Отец говорил мне…

– Я знаю. Во многом он прав. Но он еще не почувствовал всей глубины процесса падения. И, кроме того, у него есть смысл в жизни. Он любит и любим.

– А разве с этим не страшнее?

– Нет. Чувство самопожертвования, жизнь ради того, кого любишь, позволяет сохранить себя в любые времена, любые невзгоды. Ты устала?

– Я перестала понимать.

– Это ничего. Мы почти дочитали сказку.

– А какой же конец?

– Конечно, счастливый. Я хочу снова стать капелькой дождя. Или слезинкой на твоей щеке. Надеюсь, что ты не будешь против.

– Если ты этого хочешь.

– Я мечтаю об этом. Больше всего на свете я мечтаю снова увидеть хрустальный свет. Найди его. И верни его.

Не плачь. Никто из нас не умирает, пока мы живем в памяти тех, кто любит и помнит нас. Мне пора присоединиться к моим сестрам и моим матерям. Скоро, очень скоро зазвучат колокола в честь новой царицы.

Когда поднимается голубой свет, из глубины мира встает память.

И те, кто несет ее,

Те, кто умерли и уснули,

Те, кто ткали и устали,

Отдают свою силу и свой скипетр

Той, кто придет править вечно

В мире, где не будет войны и насилия,

Где свет будет вставать и садиться в свет,

Где каждый сможет измениться и стать цветком или радугой.

Это будет начало дороги.

Дороги без конца.