Читать книгу Аромат идеала - - Страница 14

—Что не так? —спросил парень обиженно. —Что тебе не нравится?

–Может быть, то, что ты висишь на дереве вниз головой?

В нескольких сантиметрах от меня раскачивалось человеческие лицо. Смышленые карие глаза рассматривала меня пристально и внимательно. Я решила поступить так же.

Немного краски не мешало бы добавить в цвет лица, но в целом парень мне понравился. Кудрявые волосы в нормальном состоянии, вероятно, доставали ему до плеч. Простой синий комбинезон и белая рубашка были испачканы в нескольких местах краской. Сложив руки на груди, он висел, словно груша. Я подняла голову – ноги цеплялись за толстую ветку старого дерева с очень темными широкими листьями.

–Мне так лучше думается, —не унимался парень.

Легко подтянувшись, он перекувыркнулся воздухе и ловко приземлился рядом со мной.

–Ну вот, —вздохнул он. —Опять шнурки развязались.

Он присел на корточки и стал завязывать шнурки на белых кроссовках, поглядывая не меня снизу вверх. Справившись со шнурками, парень выпрямился и, ничуть не смущаясь, принялся за старое— уставился на меня во все глаза.

–Кто ты? —спросила я. —Что это за место?

–Художник. А это место мы называем Городом розовых крыш.

–Почему?

–Понимаешь, город, в котором мы живем… У него крыши такого нежного-нежного розового цвета.

–Это вы его построили?

–Нет. —Он отряхнулся и поправил свою одежду. – Мы просто живем в нем. Пойдем, я тебе все покажу.

–Мы —это кто?

–Художники вечности.

Мы углубились в сумрак высоких деревьев, сквозь кроны которых пробивался свет, похожий на солнечный. Но только похожий —мне показалось, в нем слишком много золота и чистоты, не свойственной земному солнцу. Этот мир сам казался нарисованным. И очень талантливо.

–Никогда не слышала о вас.

–Это не принято обсуждать,—вздохнул он. —Чтобы стать художником вечности, нужно пройти довольно долгий путь. Большинство из нас рождаются как обычные люди. Это всегда художники—понимаешь? – те, кто держит в руках мольберт и краски. Те, кто рисует жизнь, которую видит вокруг себя. В какой-то момент все меняется —и мы оказываемся здесь, в Городе розовых крыш. Наша структура перестраивается полностью.

–Кем вы становитесь —людьми или ангелами?

–Ни тем и не другим. Мы становимся частью этого города, частью вечности.

Лес неожиданно поредел. Мы стояли на лугу, поросшем густой кудрявой травой, которая стелилась, словно ковер. За лугом начиналась река с темно-синей водой, через которую был переброшен изящный резной мостик. С противоположной стороны на высоком холме поднимался белый город. Высокие шпили его башен, золотисто-розовые, отделанные листовым золотом, ярко горели в свете невидимого солнца. Белые стены, украшенные ажурной лепкой, резные окна и двери, неширокие мощеные белым камнем улицы—этот город казался произведением искусства, сокровищем, которое только что достали из бархатной коробки.

–Где он находится? – спросила я с изумлением. – Я никогда не слышала о нем.

–Нигде. —ответил художник. —Город путешествует по вечности. Он только мираж, отражение. Его видят то тут, то там. Мы приходим, когда нужны и где нас ждут.

Он подал мне руку, и мы сбежали с холма. На лугу несколько молодых мужчин и женщин смешивали краски, но на подрамниках я не увидела полотен —они были пустыми. Заметив нас, художники повернулись в нашу сторону. В их взглядах, устремленных на меня, читались удивление и скрытая неприязнь.

–Не обращай внимания, —отозвался мой новый знакомый. —Они немного завидуют.

–Чему? —удивилась я.

–Нам нужно очень долго учиться, чтобы рисовать на вечности. А тебе это ничего не стоит.

–Учиться рисовать? Вы рисуете на вечности?

–Пытаемся, —отозвался высокий светловолосый парень в голубой рубашке и синих брюках. —Это происходит неожиданно и у каждого по- разному. Вдруг начинаешь чувствовать, что не нуждаешься в холсте, что хочешь рисовать иначе. Берешь кисточку и – вот уже цветок или листок оживают под твоей рукой. Ты понимаешь, что произошло нечто невероятное, грандиозное —и оказываешься здесь, в этом месте.

–Разве вечные миры не умеют так рисовать? —не унималась я. —Они ведь могут создать все что угодно.

Художники невесело зашумели.

–Мы закрашиваем пустоту, прорехи в ткани мира, —ответил мой знакомый. —Вечность начинает разрушаться, и живущие в ней панически этого боятся. Сквозь прорехи, пока небольшие, начинает просвечивать пустота, с которой никто не может справится. В этом случае они зовут нас, и мы рисуем на ней, понимаешь?

–Кажется, да.

–Что она здесь делает? —раздался за моей спиной резкий злой голос, и художники умолкли.

Высокий зеленоглазый парень лет тридцати, в серых брюках и какой же рубашке появился из-за деревьев. Его высокомерие и враждебность произвели на меня настолько неприятное впечатление, что я немедленно испарилась.

Но город преследовал меня, не отпуская. Я вернулась очень скоро. Поляна была пуста. Ну, почти пуста. Он сидел среди красок и мольбертов, зеленоглазый парень, опустив голову на скрещенные руки. Когда я появилась, он очнулся и посмотрел на меня виновато и с печалью.

–Прости, —сказал он глухо. —Я вел себя недостойно. Но иногда сложно принять простую истину, что ты не художник, а всего лишь подмастерье.

–Я не сержусь, —ответила я, усаживаясь рядом с ним. —Но мне не совсем понятно, о чем идет речь.

–Гений, создавший все это, создавший вечность—он и есть настоящий художник, —отвечал парень, сверкая глазами. —Но, как и у любой картины, у вечности тоже есть свой срок жизни. Мы можем только залатать прорехи, но это ненадолго, понимаешь? Они будут только расти, и в конце концов пустоту ничем не возможно будет закрасить. —Он замолчал, задумчиво рассматривая меня. —Ты бы смогла, но ты ведь не станешь этого делать.

–Нет, не стану, —ответила я, опустив глаза. —Я напишу новую.

Он кивнул, соглашаясь.

–Но любому художнику нужны подмастерья.

Я посмотрела на него с удивлением.

–Мы—твои подмастерья, —ответил он на мой немой вопрос. – Мы сейчас только учимся. Набиваем руку. Но скоро мы будем готовы идти за тобой. – Потом добавил умоляюще: —Не прогоняй. Позволь нам увидеть, как ты будешь рисовать вечность.