Читать книгу Аромат идеала - - Страница 7

Небольшой, неправильной формы, зал окаймляли высокие колонны из сверкающего серебристого вещества. Единственным его украшением являлся пол. Он состоял из бледно-желтых плит, которые переходили к центру в узор из яркого желтого, светлого оранжевого и теплого коричневого цветов. Этот узор – большой цветок, похожий на подсолнух—занимал большую часть зала. Нежный свет, излучаемый полом, заворожил меня. Я наклонилась, собираясь коснуться цветка, но голос остановил меня.

–Не касайся мира руками, – сказал Отец, —если не хочешь повредить его красоту.

–Что же мне делать?

–Просто стань в центре зала.

Я пошла по мягкому сиянию, не ощущая пола под ногами.

Это случилось, когда я стала в центр цветка. Мир поплыл и изменился. Из его глубины выплыли и заполнили все вокруг образы и сказочные сны. Цветок, похожий на подсолнух, поднялся и расцвел вокруг меня. Высокий, золотистый, с темно-коричневой сердцевиной, он пах медом и дурманом. Так пахнут ночные цветы душной июльской ночью. Я могла видеть и чувствовать его, но не могла дотронуться. Он был прозрачной дымкой, золотым облаком. Он существовал где-то за тонкой гранью, в другой мире, такой реальный и такой далекий, и мне не судилось коснуться его. Рядом с ним расцветали другие цветы, с широкими темно-зелеными листьями, вились лианы, стелились травы, пели разноцветные птицы, летали бабочки. Этот мир, наполненный теплыми красками и светом, причинял мне почти физическую боль. Красота, ничем не запятнанная, идеальная, но не мертвая картина, а настоящая, живая, коснулась меня и ранила душу.

–Это не голограмма, —сказал Отец. —Такого не умеют создавать люди. Они многое забыли и еще большего не понимают. Если хочешь, я сохраню это для тебя.

–Очень хочу. Этот зал прекрасен. Он вызывает чувство, которое я не могу понять.

–Людям оно не знакомо. Пойдем дальше.

Следующий зал немного испугал меня.

–Тебя пугает черный цвет. Напрасно. Я уже говорил тебе, он не имеет ничего общего с добром или злом.

Когда я вступила на черные зеркальные плиты, то увидела тысячи своих отражений – стены и потолок были выполнены из того же материала, что и пол.

–Подойди к центру.

Центральная часть зала расступилась, обнажив пустоту. За раскрывшимися, словно лепестки цветка, частями стен и пола жила чернильно-черная бесконечность космоса. В ее глубине вспыхнула серебристая точка. Она стала стремительно приближаться. увеличиваясь в размерах, пока не превратилась в огромный темно-синий цветок. Паутинки, из которых он состоял, рождали ощущение пушистости, округлости и мягкости, но сила, исходившая от него, показалась мне слишком грубой, безжалостной. Я отвернулась от цветка почти с неприязнью.

–Тебе не понравилось, —отозвался Отец. —Но это ничего. Ты привыкнешь со временем.

–Что это?

–Бессмертие. Любой человек отдал бы жизнь за право находиться здесь. Но нельзя отдать жизнь за бессмертие. Я все же сохраню этот зал для тебя. Пойдем дальше.

Из следующего зала лился ослепительный золотой свет, в котором все тонуло. Я вошла в него – и погрузилась в мир волшебной карусели. Что-то странное происходило со мной – я вплелась в этот волшебный мир и растворилась в нем. Дрожали разноцветные шары и ленты, кружились краски, сиял золотой свет. Следом неслись голоса, смех, обрывки слов и музыки.

Что такое настоящее счастье? И бывает ли оно?

–Счастье —это единение с миром, который тебя понимает. Который приходит в тебя и остается с тобой.

Это было почти больно…

–Мама.

–Да, дитя.

–Это так красиво.

–Это страшно. Мне было страшно, когда я приняла это. И я думаю, тебе тоже будет страшно. Только я приняла это гораздо позже, чем ты.

–Тогда почему…?

–Так рано? Мы так решили. Я и твой отец. Ты слишком быстро взрослеешь. Мы можем пропустить момент.

–Когда цветок раскроется?

–Когда он начнет благоухать.

–Мама?

–Ступай, ступай. Довольно переводить бумагу, которая когда-то была деревом, а, значит, жизнью. Дерево стало формой. И мои слова стали формой, и твои усилия вылились в форму. Из всего этого родились буквы в этой ненужной тетради.

–Почему ненужной?

–Ты обретаешь сосредоточенность, когда пишешь в ней. Другие люди могли бы обрести знания, но они слишком бесполезны для них. Ангелы обретут истину, но она слишком опасна для них. Поэтому я и говорю, что эта тетрадь никому не нужна —от нее больше вреда, чем пользы.

–А для меня?

–Ты найдешь свою сосредоточенность и без того, чтобы писать в ней. Скоро тебе не нужны будут слова. Знание расцвет в тебе, и ты ощутишь аромат рая, созданного тобой самой. Страшно другое —что этот аромат ощутят другие.

–И что будет потом?

Она не ответила.