Читать книгу Аромат идеала - - Страница 9

Я стояла в чернильно-черной пустоте и смотрела на пылающий горизонт. Его заслонял огромный странный крест. Он походил на букву «Х», два его конца опирались о землю, два смотрели в небо.

– Отец?

– Иди под своды креста. Но сначала скажи, что ты чувствуешь?

– Этот крест отгораживает меня и мир за моей спиной от того, что впереди. Я вижу за ним свет, не знаю, какой он, но чувствую – то, что за крестом, лучше того, что здесь.

– Ступай под своды.

– Вокруг него стена. Мне кажется, бетонная. Она не пропустит меня.

– Стена действительно очень прочная, но не для тебя.

Я коснулась плотной черноты и шагнула в нее. Стена пропустила меня без всякого сопротивления.

Серая плотная почва под перекладинами креста не была землей или песком, глиной или камнем. Она казалась сгустившимся туманом, в котором вспыхивали красные искры. Я подняла глаза и в падающем сверху бледном свете увидела, как грандиозен крест и как неимоверно огромны его перекладины.

– Что ты видишь?

– Тени, которые отбрасываю.

– Можешь сосчитать их?

– Их шесть.

– Это человеческие жизни, прожитые тобой. Я не дал тебе ими насладиться, забирая их у тебя в самом начале. Я опасался, что ты познаешь зло, или боль, или страдание, или любовь, и это сделает тебя слабой. Ты умирала в самом начале расцвета, не успев стать взрослой. Только однажды ты дожила до старости, но старости по возрасту, не по духу. Тот старик, кем ты была, не познал старости духа, потому что его отгораживали от мира стены монастыря. Это твоя последняя жизнь. Я не дал тебе счастья, но позволил испытать все чувства, от которых отгораживал все это время. Это место под крыльями креста – реальность, в которой ты живешь, физический мир. То, что за тобой – реальность духовного мира, где существует твоя душа, а то, что впереди – реальность мира, куда ты уйдешь.

Ты видишь перед собой всю свою жизнь такой, какой она была, есть и будет. Оглянись назад —этого нельзя делать, но я разрешаю. Посмотри.

Я оглянулась. Темнота жила. Невозможно сосчитать тех, кто стоял в ней и смотрел на меня. Всадники в черных доспехах, молчаливые и суровые, с трудом сдерживали черных коней с серебряными гривами. По правую сторону от черных всадников стояли шеренгами фигуры с белыми, как снег, головами, и бледными лицами, завернутые в белые, золотые, голубые и зеленые плащи. Небольшое пространство отделяло их от толпищ черных рыцарей и их черных коней, пеших всадников в лиловых, белых и серых плащах, громадных демонов, возвышающихся над толпой.

С удивлением, граничащим с ужасом, я всматривалась в устремленные на меня взгляды целого войска, растянувшегося до горизонта.

– Кто они?

–Те, кто следует за тобой. Тебя удивляет, что их так много? В том-то и дело. Именно поэтому твоя жизнь не имеет жизненной линии в судьбе твоего народа, твоей планеты и твоей вселенной. Они всегда идут за тобой. Они служат тебе и надеются на тебя. Они ждут, что ты спасешь их от гибели, к которой идет вселенная, когда возьмешь с собой.

– Возьму куда?

– Туда, вперед, в новую жизнь, новую реальность, куда ты уйдешь после того, как покинешь Землю. Я отдам тебе кое-что из прожитых тобой жизней, но немного – в основном, ты все забудешь. Я оставлю чувства, привязанности, любовь, которую ты испытала, память о тех, кого любила.

– И куда я уйду?

– Ступай вперед.

Я шагнула из-под креста.

– Что ты видишь?

– Только туман, который стелется над землей.

– Каким ты его ощущаешь?

Я прислушалась—и почувствовала запах мира, который еще не проснулся, мира, где еще не встало солнце. Он еще спит и не знает о скором рассвете.

– Ты поняла. Это утренний туман, за которым придет рассвет. – Он помолчал. Потом спросил: —Ты еще способна удивляться?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что правда —жестокая вещь.

– Думаю, способна.

– Ты готова?

– Да.

– Тогда туман сейчас развеется.

И я увидела мир рассвета…

Вечность не серая, не белая и не черная. Она прекрасна, а у прекрасного нет цвета. Она начиналась у моих ног. Исчезли небо, горизонт, земля. Исчезла память, и время стало только сном. Не осталось ничего, кроме вечности, струящейся, словно прозрачный перламутр, живой, благоухающей.

–У каждого из нас своя дорога, – сказал Отец, – только у тебя она отлична от прочих.

– Ты говорил, что не знаешь, куда ведет моя дорога.

– Я говорил неправду. Я знаю, куда она ведет, но не знаю, что тебя ждет в конце пути.

– Значит, тебе известна твоя судьба и судьба твоих братьев?

– Известна. Мы вернемся к началу такими же, как и были. К темноте, из которой вышли. В этом смысле мы ничуть не лучше тех живых существ, которых создавали сами. Мы думали, что у нас есть цель, стремления, которые придавали смысл нашей жизни. Но мы так и не смогли создать Идеала, к которому стремились, даже объединив свои усилия. Суть божественного – создавать идеальное, новый порядок вещей, новых существ, новые миры – не изменилась. То, что создало божественное, настолько выше нас по развитию и гораздо дальше от нас, чем создаваемые нами существа от своего создателя. То, что создало божественное, давно уже миновало в своем развитии стадию божественности, настолько давно, что это не укладывается в порядок чисел. Оно прошло после этого неисчислимое количество превращений.

Тот Идеал, к которому мы стремились, оказался недостижим даже для нас. И то, что из скопления случайностей среди нас родилось семя Идеала —не наша заслуга.

Ты примешь правду, когда освободишься от бесполезного ощущения, что не живешь, а спишь, что подобные разговоры —только части сновидений. Когда ты умрешь, то сначала освободишься от тела, а затем от божественного, заменившего в тебе человеческое – все это упадет с тебя как ненужная одежда.

– И что случится потом?

– Ты покинешь нас, уйдешь в вечность, которая лежит перед тобой.

– Это ты ее создал?

– Нет. Ее создашь ты сама. Это будет твоя собственная вечность.

– И что будет потом?

– Сколько частиц там, впереди? Ты пройдешь их все до одной, потому что каждая их них —вселенная, осмыслишь и впитаешь их. Ты перестанешь быть ребенком, взрослой, стариком и богом. Ты станешь чем-то новым, и это будет концом твоего пути.

– А вы? Все вы?

– Мы останемся, а ты уйдешь.

– Мне придется расстаться с тобой?

– Не сейчас. Не сразу.– Он замолчал. —Правда – горькое лекарство. Ложь —оружие этого мира, спасающее и убивающее. Один из моих сыновей спасает с помощью лжи, а другой сын убивает с ее помощью. Но ни один из них не использует в достаточной мере правду.

Правда —лекарство против верности. Познавший правду освобождается от верности женщине, долгу, вере, потому что правда снимает пелену с глаз. Живущие не могут выдержать ее отрезвляющей силы. Те, кто сохраняет после этого свои принципы —исключение. И мне пришлось сначала давать ее тебе по капле, но теперь капли слились в реку, и тебе придется принять ее.

Послушай, дитя мое. Когда ты покинешь меня, то пойдешь налегке. Ты мало возьмешь из моего мира, мира, который я создал, но зато самое лучшее. Ты научилась любви, состраданию, нежности и доброте. Ты научилась слышать музыку и соловьиное пение, ощущать свежий ветер, запах дождя, прикосновение любимых рук и мягкой кошачьей шерстки. Ты научилась видеть ласковые глаза, заглядывающие в твои. Это совсем немного, но это лучшее, что я имею.

Возьми это с собой в дорогу