Читать книгу Аромат идеала - - Страница 6

Лицо выплыло из сумрака, рождающегося при переходе, расплывчатое и зыбкое. Потом сумрак сменил яркий свет, в котором проявилась высокая прямая фигура в светящемся белом плаще.

– Проснулась? – спросила фигура участливо. – Очень хорошо.

– Мне кажется, я знаю тебя, – ответила я, вглядываясь в своего собеседника. – Мы виделись недавно. Ты был с теми, кто держал свет в круге.

– Да, я один из них, – ответил он слегка обиженно, – хотя говорить «один из них» не принято в нашем мире. Каждый из нас индивидуален, у каждого есть свое предназначение.

– Как тебя зовут?

Он назвался.

– Гор? – переспросила я.– Так звали одного из древних земных богов.

– Нет. Горп, – поправил он, – глухая «п» в конце. Если ты готова, нужно идти. Нас ждет очень дальняя дорога.

Он протянул теплую сухую руку, совсем не похожую на человеческую.

– Прежде чем мы пойдем, не могла бы я взглянуть на твое лицо?

Он повернулся, откинув капюшон. Я увидела нежный овал, мраморную кожу и бездонные прозрачные глаза ребенка. Все остальное скрывал каскад густых прямых, с серебристым отливом, недлинных волос.

– Сейчас не время, – сказал он, надевая капюшон, – мы погорим позже о моей несхожести с тобой. Но в мире, где я рожден, многие функции организма человека не нужны, и, значит, понятия о красоте другие.

– Ты не человек. Но и не ангел.

– Это так. Но нам нужно торопиться.

И он увлек меня за собой. Когда глаза немного привыкли к свету, я начала различать окружающие меня предметы. Сначала мне показалось, что мы идем по поверхности золотой воды, но, коснувшись ее пальцами, я ощутила прочность камня. Разбегаясь, золотая рябь поднималась стенами, нависала потолком. Не жидкость, не газ, не материя – вещество казалось живым, гибким и текучим. И коридор, у которого мы остановились, выглядел слишком узким для двоих.

– Я пойду впереди, а ты иди за мной, – сказал Горп. —Но не оглядывайся ни в коем случае, чтобы ни случилось. Обещай мне.

Я обещала. Мы пошли по тонкому лучу, и золотое море расступалось перед нами. Внутри него кипела жизнь, и, едва за моей спиной сомкнулись прозрачные стены, эта жизнь проявила себя.

– Эй, Горп! – кричали жизнерадостные голоса. – Посмотрите только! Кого это ты привел с собой?!

Из стен и потолка потянулись мягкие руки, которые трепали мои волосы и ощупывали одежду, но ни разу не коснулись ни рук, ни лица.

– Куда ты ведешь ее, Горп?! – веселились голоса. – Разве ты не знаешь предсказания?

– Потому и веду, что знаю, – отвечал мой спутник.

Голоса несколько поутихли, но их любопытство только возросло. Казалось, меня оглядывают и ощупывают тысячи невидимых существ.

– Да прекратите же! – возмутилась я. – Оставьте меня в покое.

– Отстаньте от нее, – пробурчал мой спутник, не оборачиваясь.

Он шел уверенно и спокойно, и я едва поспевала за ним. Свет впереди стал ярче, сменил структуру и цвет, с золотого на белый.

–Ты думаешь, это она? – спрашивали и спрашивали голоса, но теперь совсем тихо, почти шепотом. – Ты уверен?

– Я знаю, – отвечал Горп.

Стены коридора отступили так же неожиданно, как и появились. Белый свет, жесткий и слепящий, заливал все вокруг. Перед нами лежало озеро. Оно казалось, спало, неживое, неподвижное, стеклянное. Его поверхность покрывало какое-то вещество, похожее на лед.

– Вот мы и пришли, – сказал Горп, не отрывая взгляда от горизонта. – Тебе нужно перейти озеро. Видишь, там. – Он указал рукой на едва заметную точку. – Белая гора. Это и есть цель твоего путешествия.

Почти у самого горизонта поднималась невысокая круглая гора. Несмотря на чистые краски озера, гора казалась еще более белой.

– Я не пойду с тобой.

В голосе Горпа звучали восхищение и ужас. Удивленная, я повернулась к нему. Он стоял, опустив голову, пряча глаза.

– Кто-нибудь проходил озеро? – спросила я, начиная прозревать.

– Нет.

– А пытался?

– Да, – ответил он тихо.

Я не чувствовала ни страха, ни обиды от осознания того, что меня отправляют в путешествие, из которого я могу не вернуться. Странное дело, этот холодный белый свет был близок мне. Он не сжигал, а согревал. Я чувствовала и понимала его.

Меня больше не интересовал Горп.

Нагнувшись, я приложила ладонь к поверхности озера, пытаясь ощутить свойство, суть. Едва я это сделала, лед задрожал. В нем появилась маленькая круглая полынья, а по всей поверхности озера пошли трещины. Лед ломался и таял, и очень скоро вода заиграла нежным серебром с вкраплением золотого. Я не думала, как перейду озеро, а просто встала на его поверхность. Она оказалась неожиданно упругой, пружинистой, словно резина.

– Мне неудобно идти. – Я обращалась к живому существу, которое несколько мгновений назад было мертвым озером. – Я могу упасть. Нельзя ли сделать поверхность более твердой?

– Как хочешь, – ответил голос из глубины и света, и поверхность стала

более устойчивой.

Я пошла, ощущая тепло под ногами.

– Прости, – заговорила я, – ты ведь не озеро.

– Нет, – ответило существо.

– Ты был мертв?

– Нет, я родился в то мгновение, как ты коснулась меня. Прикосновение – основа жизни вечности. От прикосновения рождается жизнь и от прикосновения она умирает. Твой Отец, прикоснувшись, оживил души человеческие и дал им свободу. Прикосновением Он оживляет мертвую плоть, создавая из нее ангелов. Прикосновением Он убивает. Так устроена вечность, так был создан и Он сам.

– Это похоже на чудо.

– Ты уже пришла.

Я стояла внутри горы. Белый камень казался единым монолитом, в котором были выточены изысканные залы с полированными полом и потолком. Сверху, словно хрустальные свечи, свисали тонкие звенящие кристаллы, заполняя все вокруг чистой нотой и прозрачным светом. Я коснулась белого камня – и гора умерла.

Я заблудилась там, где никто никогда не бывал.

Потерялась связь – время, материя, свет, суть перестали существовать.

Меня не стало, и все же я существовала. Я умерла, и я все же я жила. Мне нужно было уснуть, чтобы проснуться. И я уснула. Я спала. И во сне услышала песню Окуджавы. О женщине, о крыльях, о дальнем береге, синих маяках, любви и надежде.

Свет вспыхнул глубоко внутри меня. Какая-то часть моей души, спавшая до сих пор, проснулась, и это ощущение пробуждения наполнило меня восхищением и счастьем.

Я открыла глаза.

Гора исчезла.

Я находилась в мире прозрачном и бесконечном. Мои глаза не знали, какого он цвета, мои ощущения не постигали его глубины. Погрузившись в его чистую красоту, я испытала желание умереть или заплакать. Я потянулась к нему с восторгом и ужасом, с таким сумасшедшим ожиданием чуда, что моя жажда, так долго и неудержимо увлекавшая меня вперед на поиски счастья, умерла мгновенно. Мне больше нечего было искать.

В глубине бесконечности вспыхнули точки пульсирующего света.

Но я не знала этого света.

– Кто вы? – спросила дрожащим голосом, не имея сил ни вздохнуть, ни заплакать.

– Мы не можем сказать тебе этого сейчас. Мы не можем сказать и неправды, потому что никогда не делаем этого. Подожди немного. Скоро ты все узнаешь.

Какой-то предмет свернулся, темнея, у моих ног. Я его подняла.

– Что это?

– Ключ от вечности, возможность войти сюда. – И, претворяя мой немой скорбный вопрос, голоса добавили: – Тебе не нужен ключ, чтобы вернуться. Ты всегда сможешь найти дорогу. А сейчас тебе пора возвращаться. Ничего теперь не бойся. Все будет. Ты все сможешь, все преодолеешь и вернешься. Мы будем ждать тебя. Отлай ключ своему Отцу, когда почувствуешь, что готова сама и готов Он.

– Я не могу хранить его у себя, не отдавая ему.

– Понимаем. Тогда отдай ему ключ и скажи: «Ты можешь воспользоваться им, когда наше дитя умрет и снова родится, снова умрет и снова родится, когда подрастут ее крылья». А теперь возвращайся.

– Нет! – Мой молчаливый тоскующий горький крик рвался наружу.

Я не могла остаться и не могла уйти. – Позвольте мне войти хотя бы на мгновение.

– Это опасно. Может статься, ты не захочешь возвращаться.

– Я вернусь. Но мне надо увидеть.

– Ну что ж, входи…

Потом я шла обратно, обливаясь слезами, переполненная гнетущей тоской, замешанной на счастье. Слова звучали во мне, они звучат до сих пор. «Твой мир тесен и душен, он давит, не дает простора и свободы. Но теперь ты знаешь, что мы ждем тебя».

Я плелась сквозь золотой коридор, отворачиваясь от пытливых тоскующих глаз, вглядывающихся в мое лицо. Что они искали в них, там, за слезами? Мне было так жаль. Они не знали. Они не видели. Они не понимали.

Теперь я знала, как далека моя дорога. Но она перестала тяготить, ведь это была дорога домой.