Читать книгу Аромат идеала - - Страница 4

Хранителей зеркал правды я помню не так отчетливо, как хотелось бы. У меня не хватило смелости описать сразу нашу встречу, и теперь память играет со мной злую шутку, стирая подробности. Остается только суть.

Дорога начиналась в глубине ада. Я стояла на крошечном пятачке света, плавающем в вязкой темноте. Высокое, худое существо в широком черном балахоне, похожее на летучую мышь, испуганно жалось рядом.

– Кто ты? – спросила я.

– Мой Господин поставил меня охранять это место.

– Ты демон?

– Нет, я не демон. Скорее, что-то вроде исследователя.

– И что же ты исследуешь?

– Это место.

– Что здесь исследовать? Разве это не часть ада?

– И да, и нет. Никто не осмеливается выйти за пределы круга, а тот, кто выходит, исчезает безвозвратно. Даже мой Господин никогда не спускается сюда. Поэтому не жди, что он отправится с тобой. На твоем месте я бы тоже не пошел.

Я молчала, глядя в темноту.

– Ты в самом деле не знаешь, что там?

– Никто не знает.

Я шагнула вперед.

Темнота сжала меня железными тисками, вглядываясь тысячей невидимых глаз. Я чувствовала непохожесть существ, живущих в ней, но эта чуждость не пугала, а привлекала. Потом я подумала о солнце, тепле, добре, ласковых руках – и свет полился из моих ладоней. Сначала только огонек, слабенький, как пламя свечи, потом он загорелся ярким золотом. Я потянулась к темноте доверчиво и без страха. Я давала, и она брала и этот свет, и доброту, и благожелательность. Я ничего не потребовала взамен – и она отступила, растворилась в голубом свете.

Зал, в котором я оказалась, состоял из миллионов зеркал, от совсем крошечного, меньше ладони, до огромного, во всю стену. Эти зеркала, скрепленные между собой, создавали коридор, в котором я отразилась миллионы раз от стен, пола и потолка.

Странное дело, впервые за многие годы, проведенные в поднебесье, я увидела себя и поняла, какого цвета в этом мире мои глаза и волосы. Я почувствовала мягкость кружева платья, коснулась голубизны покрывала с золотыми цветами, вышитыми на тонкой, словно паутинка, ткани, увидела тонкий обруч диадемы в сиянии камней, свои руки и лицо, отразившееся в миллионах других лиц, как две капли воды похожих на мое.

И, устыдившись, спрятала лицо в ладонях.

– Ты красива, – сказал тихий низкий голос, – красива и чиста, как вода в горном ручье. И не нужно этого стыдиться.

Никогда, никогда мне не забыть этого чувства. И никогда уже не испытать ничего подобного. По крайней мере, не на Земле, в теле женщины возраста поздней осени. Но какое это имело отношение сейчас, к тому, что я чувствовала и видела, к девушке, которую показали мне зеркала.

– Ты ищешь правду, – говорили голоса, – или ее видимость?

– Зачем мне искать видимость?

– Потому что никто не ищет неприкрытую обнаженную правду. Правда, скрытая ложью, более распространена в мире, откуда ты пришла.

– Почему вы здесь? Почему скрываете ее в темноте от всех?

– Это не так. Мы ни от кого не скрываемся. Никто не хочет приходить сюда, чтобы обнажить истинную суть своей души. Кому хочется увидеть, что прячется в ее глубине? Кто в состоянии выдержать подобное потрясение и не потерять рассудок или жизнь? Все живущие сторонятся правды и боятся ее. И тем более, наших зеркал.

– Ваших зеркал?

– Зеркал правды. Ты однажды видела одно из них. Но то зеркало показывало правду о судьбе вселенной, а эти зеркала скажут правду о тебе самой.

– Я хочу их увидеть.

– И заглянуть в них?

– И заглянуть в них.

– Тогда пойдем.

Я шагнула – и очутилась в небольшом темном зале с черными зеркалами. Фигурка девушки, отражаясь в их глубине, казалась маленькой и зыбкой, словно отражение не приближалось, а удалялось от меня.

– Встань на серебряный круг.

Две зеркальные плиты в центре зала раздвинулись, и снизу поднялся, оставаясь чуть ниже уровня пола, серебряный круг. Я встала на него без возражений, но и без желания. Торжественность, мрачность этого места делали все происходящее похожим на сказку, волшебный сон. Круг вспыхнул. Зеркала отразили свет, он вернулся ко мне, поглотив мой собственный, и снова отразился в зеркалах. Мир снова вспыхнул – и исчез.

Я блуждала в лабиринте чувств, одних чувств, без памяти, прошлого, и вдруг услышала разговор.

Синее. Голубое и синее. И родное.

– Мама?

– Ты слишком близко к сердцу принимаешь беды этого народа, пусть даже выросла среди них. Твой отец дал тебе частицу себя. И я не возражала, что ты будешь немного не похожа на меня. Но я ощущаю твою боль, а это уже слишком. Тебе не должно быть больно.

– Но я люблю их. И жалею.

– Что значит эта любовь? Это твой отец придумал ее?

– Ее создали люди.

–Ничтожные короткоживущие существа. Как они могли создать что-нибудь стоящее?

– Но они создали любовь. И она прекрасна. Пусть она длится недолго и быстро умирает, но то короткое мгновение, пока она существует, наполнено невыносимым, до боли, счастьем. И это мгновение она горит ярче, чем звезды, которые ты зажигаешь.

– Если это так, тогда возвращайся и познай любовь. Научись любить, и если сумеешь, тогда, может быть, все изменится. И мир никогда уже не будет прежним.

Свет потух. Разговор угас. Но шум, который возник после того, как я вернулась в свое нормальное состояние, становился все сильнее. Зеркальный дворец рушился. Он рассыпался на части, словно зеркала кто-то разбирал по одному.

– Что происходит? – кричала я сквозь грохот, но никто не отвечал мне.

Зеркальный мир распался и в одно мгновение исчез, испарился, оставив после себя только темноту.

– Нам пора, – шептали далекие голоса. – Пришло время выполнить то, что нам предназначено.

– Отец! Куда они?

– Не волнуйся, милая. Они понесли свои зеркала во все мои миры, живым и мертвым, чтобы показать то, что видели.

– Мой разговор?

– Да, и то, что видели.

– Но я его совсем не помню. Не помню, когда говорила с нею.

– Ты многое не помнишь и многое забыла. Но теперь ты знаешь, чему я должен был научить тебя.

– Ты должен был научить меня любить?

– Да, милая. И научиться сам.