Читать книгу Адресат выбыл - Группа авторов - Страница 16

Аресибо-2, Пуэрто-Рико. 3 октября 2077 года. 23:47 по местному времени.

Шесть недель.

Шесть недель с момента открытия сигнала. Сорок два дня дебатов, голосований, подкомитетов и рабочих групп. Бесконечные конференц-звонки, где каждый говорил и никто не слушал.

Анна смотрела на экран – прямую трансляцию с заседания UNCC, Комитета по контакту ООН. Созданного специально для этого случая. Семнадцатое заседание за последние две недели.

– …представитель Индии настаивает на включении санскрита в официальный ответ…

– …делегация Бразилии требует гарантий, что добыча редкоземов не начнётся до достижения консенсуса…

– …Ватикан просит время для теологической оценки…

– …Китай предлагает отложить любой ответ до завершения независимой верификации…

Голоса сливались в гул. Слова – в шум. Сорок два дня – и ни одного решения. Ни одного согласованного текста. Ни одного шага вперёд.

Анна выключила трансляцию.

Контрольный зал был пуст – как в ту первую ночь, когда она нашла сигнал. Только теперь пустота ощущалась иначе. Не одиночество исследователя, а изоляция преступника.

Потому что то, что она собиралась сделать, было преступлением.

Не по закону – законы ещё не успели догнать реальность. Но по всем негласным правилам научного сообщества, международных отношений, человеческого общежития.

Она собиралась ответить. Одна. Без санкции. Без согласия.

От имени человечества, которое не давало ей такого права.

Дверь открылась. Шаги – знакомые, мягкие.

– Ты не на заседании, – сказал Джейме.

– Ты тоже.

– Я не член комитета. – Он подошёл ближе, остановился рядом с её креслом. – Что ты делаешь?

Анна посмотрела на него. Двадцать лет – и он всё ещё был здесь. Ждал. Надеялся. Не уходил, хотя она давала ему все поводы.

– Отвечаю, – сказала она.

– Отвечаешь кому?

– Им. Наблюдающим. – Она повернулась к экрану. – Они задали вопросы. Ждут ответа. А мы… – она махнула рукой в сторону погашенного монитора, – …мы спорим о том, какой шрифт использовать.

Джейме молчал.

– Шесть недель, – продолжила Анна. – Шесть недель, и самое большое достижение комитета – согласованная повестка дня. Не ответ. Не даже черновик ответа. Повестка. Список тем для обсуждения.

– Это сложный вопрос. Им нужно время.

– Сколько? – Она повернулась к нему. – Год? Десять? Сто? Пока все умрут и проблема решится сама собой?

– Анна…

– Они ответили на частоту моего отца. На личное послание. И теперь они ждут ответа от меня. Не от комитета. Не от ООН. От меня.

Джейме сел в соседнее кресло.

– Ты уверена, что это не… рационализация?

– Что?

– Ты хочешь ответить. Хотела всю жизнь. И теперь нашла повод – «они ждут именно меня». Удобно, не находишь?

Анна закрыла глаза. Он был прав – частично. Она хотела ответить. С того момента, как увидела паттерн в шуме. С того момента, как услышала голос отца. С того момента, как прочитала вопрос Наблюдающих: «Что такое – дочь?»

Но была ли это только она? Или что-то большее?

– Может быть, – сказала она, открывая глаза. – Может быть, я рационализирую. Но какая разница? Кто-то должен ответить. Если не я – то кто? Комитет, который за шесть недель не смог согласовать первое предложение?

– Есть процедуры…

– Процедуры написаны для ситуаций, которые мы предвидели. Это – не такая ситуация.

На экране перед ней – черновик. Текст, который она писала последние три ночи. Переписывала. Удаляла. Начинала заново.

Не манифест человечества. Не декларация намерений. Просто – слова. Честные слова, которые она могла сказать.

Джейме наклонился, прочитал.

– «Мы не знаем, кто мы», – процитировал он. – Это… это твой ответ?

– Начало.

– На вопрос «один вид или два»?

– На все вопросы.

Он перечитал – медленнее.

«Это ответ от источника Анна-Сантьяго, дочери источника Мигель-Сантьяго.

Вы спрашиваете: один вид или два? Мы не знаем. Честный ответ – мы никогда не знали. Мы спорим об этом тысячи лет. Строим границы и разрушаем их. Убиваем друг друга и спасаем друг друга. Мы противоречивы – это не ошибка, это наша природа.

Вы спрашиваете: почему мы защищаем маленьких? Потому что любим. Любовь нелогична – вы правы. Но без неё мы не были бы теми, кто мы есть.

Вы спрашиваете: почему мы создаём мёртвые структуры для жизни? Потому что боимся. Мира, друг друга, самих себя. Страх – наш постоянный спутник. Дома – попытка укрыться от него.

Вы спрашиваете: что такое музыка? Мы тоже не знаем. Но она делает нас счастливыми. Или грустными. Или спокойными. Она – способ чувствовать вместе, даже когда мы одиноки.

Вы спрашиваете: что такое дочь? Дочь – это продолжение. Когда источник прекращает функционировать, дочь несёт дальше то, что он нёс. Память. Любовь. Вопросы.

Мы не знаем, кто мы. Это правда. Мы пытаемся понять – всю историю, с самого начала. Иногда кажется, что близко. Потом – снова далеко.

Но мы не перестаём пытаться.

Дайте нам время. Мы хотим ответить лучше. Полнее. Честнее. Но для этого нам нужно договориться – а мы не умеем договариваться быстро.

Пока – это всё, что я могу сказать. Не от имени человечества. От себя. От дочери, которая обещала отцу ответить.

Мы здесь. Мы слышим. Мы пытаемся понять.

Дайте нам время.»

Джейме отодвинулся от экрана.

– Это… не то, что ждёт комитет.

– Комитет ждёт декларацию. Список достижений. «Мы великое человечество, посмотрите на наши технологии». – Анна покачала головой. – Но Наблюдающие уже видели наши технологии. Видели и бомбы, и музыку. Они спрашивают не об этом.

– О чём тогда?

– О нас. О том, какие мы на самом деле. – Она указала на текст. – И честный ответ – мы не знаем. Мы запутались. Мы боимся. Мы любим и ненавидим, строим и разрушаем. Мы – хаос. Но хаос, который пытается понять себя.

– И ты думаешь, они это примут?

– Не знаю. Но это – правда. А ложь они уже получили. Золотая пластинка – идеализированный образ. «Лучшая версия» человечества. Они сравнили её с реальностью и увидели разницу.

– И решили, что это два вида.

– Да. – Анна помолчала. – Может быть, правда их убедит. Что мы – один вид. Сломанный, противоречивый, но один.

Джейме встал. Прошёлся по залу – к окну, обратно, снова к окну.

– Это незаконно, – сказал он наконец. – Ты понимаешь? Несанкционированная передача от имени Земли. Они могут лишить тебя лицензии. Должности. Свободы.

– Знаю.

– И всё равно?

– Да.

– Почему?

Анна посмотрела на него – долго, прямо.

– Потому что это необходимо. Потому что кто-то должен. Потому что отец попросил.

– Твой отец умер тридцать четыре года назад.

– И всё это время – ждал. Верил, что я отвечу. – Голос дрогнул. – Я не могу… не могу подвести его. Не теперь. Не когда они наконец услышали.

Джейме остановился. Смотрел на неё – как смотрел двадцать лет, с того дня, когда она оборвала их роман и он всё равно остался.

– Ты любила его, – сказал он. – Отца. Больше, чем кого-либо.

– Да.

– Больше, чем меня.

Не вопрос. Утверждение. Факт, который они оба знали, но никогда не произносили вслух.

– Да, – сказала Анна тихо. – Прости.

– Не за что извиняться. – Он подошёл ближе. – Я знал с самого начала. Знал, что конкурирую с призраком. С человеком, которого нет, но который всегда с тобой.

– Тогда почему остался?

– Потому что… – Он замялся. Двадцать лет молчания, и теперь – слова, которые не хотели выходить. – Потому что тебе было плохо. Одной. С этим грузом. Я думал – может, я смогу хоть немного облегчить.

– Смог?

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Ты никогда не говорила.

Анна опустила глаза.

Двадцать лет. Двадцать лет он приносил ей кофе, сэндвичи, утешение. Двадцать лет ждал у двери, когда она выходила. Двадцать лет – и она ни разу не сказала «спасибо» по-настоящему.

– Ты облегчил, – сказала она. – Больше, чем ты думаешь.

– Но недостаточно.

– Достаточно, чтобы я дожила до сегодня. – Она подняла глаза. – Без тебя – не знаю. Может, сломалась бы. Сдалась. Перестала искать.

– Ты бы не перестала.

– Ты не знаешь.

– Знаю. – Он улыбнулся – впервые за этот разговор. – Ты – как он. Упрямая. Одержимая. Не умеешь отступать.

– Это комплимент?

– Наблюдение.

Тишина. Гудение серверов. Далёкий шум вентиляции.

– Ты отправишь, – сказал Джейме. Не вопрос.

– Да.

– Сейчас?

– Да.

Он кивнул. Подошёл к её креслу. Встал рядом.

– Тогда я останусь.

– Зачем?

– Свидетель. – Он пожал плечами. – Если будут судить – скажу, что ты была в здравом уме. Что знала, что делает. Что это был осознанный выбор.

– Это не поможет.

– Может, нет. Но я всё равно останусь.

Анна смотрела на него. На морщины вокруг глаз, которых не было двадцать лет назад. На седину, которая появилась незаметно. На руки – большие, надёжные, которые столько раз приносили ей кофе и ни разу не касались её так, как ей иногда хотелось.

– Почему? – спросила она. – Почему ты всё ещё здесь? После всего… после того, как я…

– Ты никогда не говорила «забудь о нём», – сказал Джейме. – О моём сыне. Мигеле. Когда он погиб… когда я думал, что не переживу… ты была рядом. Не пыталась утешить словами. Просто была.

– Я не знала, что сказать.

– Ничего не нужно было говорить. – Он помолчал. – Все остальные говорили. «Время лечит». «Он в лучшем мире». «Нужно жить дальше». Пустые слова, которые делают говорящему легче, не слушающему.

– А я?

– Ты просто сидела рядом. Молчала. И это было… достаточно. Больше, чем достаточно.

Анна вспомнила. 2051 год. Ураган Рейес. Двенадцатилетний мальчик, смытый волной. Джейме – разбитый, опустошённый, ходящий по обсерватории как призрак.

Она не знала, что сказать. Не знала, как утешить. Поэтому просто сидела рядом. Ночами, когда он не мог спать. Днями, когда он не мог работать.

Она не думала об этом как о чём-то важном. Просто делала.

– Ты тоже, – сказала она. – Когда отец умер. Когда мама. Ты был рядом.

– Да.

– Почему мы никогда… – Она не договорила.

– Не знаю. – Он опустил глаза. – Может, боялись испортить то, что есть. Может, не были готовы. Может… – Он пожал плечами. – Не знаю.

– Двадцать лет.

– Двадцать лет.

Они смотрели друг на друга. Два человека на пороге чего-то – большого, страшного, необратимого. И между ними – двадцать лет невысказанного.

– После, – сказала Анна. – Когда это закончится. Если я не буду в тюрьме. Если меня не линчует разъярённая толпа. Давай… давай поговорим. По-настоящему.

– Договорились.

Она повернулась к консоли.

Процедура передачи была простой – технически. Антенна, модулятор, координаты. Частота – та самая, скрытая, которую использовал отец. Та, на которую ответили Наблюдающие.

Анна ввела параметры. Загрузила текст. Проверила дважды, трижды.

Палец завис над кнопкой «ПЕРЕДАЧА».

– Подожди, – сказал Джейме.

Она обернулась.

Он стоял рядом – близко, ближе, чем обычно. И в его глазах было что-то, чего она не видела давно. Или не замечала.

– Что бы ни случилось, – сказал он, – я хочу, чтобы ты знала. Это были не напрасные двадцать лет. Для меня – нет.

– Джейме…

– Я не жалею. Ни об одном дне. Ни об одной чашке кофе. Ни об одной ночи, когда я сидел в коридоре и ждал, пока ты закончишь работу. – Он помолчал. – Ты – лучшее, что случилось со мной после… после Мигеля.

У неё перехватило горло.

– Я не заслуживаю…

– Не тебе решать. – Он улыбнулся – мягко, грустно. – Это моё право – решать, кого любить. И я выбрал. Двадцать лет назад. И выбираю снова. Сейчас.

Он шагнул вперёд и обнял её.

Впервые за двадцать лет.

Анна застыла – на секунду, на две. Потом расслабилась. Положила голову ему на плечо. Закрыла глаза.

Тепло. Запах – знакомый, почти забытый. Биение сердца – чужого, близкого.

Она не знала, сколько они стояли так. Минуту. Пять. Время потеряло значение.

Потом он отступил. Мягко, осторожно. Как будто боялся спугнуть.

– Отправляй, – сказал он. – Я здесь.

Анна нажала кнопку.

Экран мигнул. Индикатор передачи загорелся – зелёный, ровный, уверенный.

Данные потекли – байты, превращённые в радиоволны. Слова, превращённые в математику. Математика, летящая со скоростью света в бесконечность.

«Мы не знаем, кто мы…»

«Дайте нам время…»

«Мы здесь. Мы слышим. Мы пытаемся понять…»

Передача заняла четырнадцать секунд. Четырнадцать секунд – и всё.

Экран показал: «ПЕРЕДАЧА ЗАВЕРШЕНА».

Анна смотрела на эти слова. На зелёный огонёк, который медленно погас. На антенну за окном – огромную, направленную в небо.

Сигнал ушёл. Туда. К ним. К существам, которые ждали ответа пятьдесят лет. Или не ждали – если время для них не существует.

– Готово, – сказала она. Голос звучал странно – чужой, далёкий.

– Да.

– Я отправила.

– Да.

– Без санкции. Без разрешения. От имени всех – не имея права.

– Да.

Она повернулась к Джейме. Он стоял там же – рядом, близко. Как обещал.

– Что я наделала? – прошептала она.

Он не ответил. Просто взял её за руку – впервые за двадцать лет. Сжал.

За окном – ночь. Звёзды. Вселенная, которая только что получила послание от маленькой планеты на краю галактики.

Послание, которое не одобрил ни один комитет.

Послание, которое было просто – правдой.

Анна закрыла глаза. Сигнал ушёл. Что бы ни случилось дальше – это уже произошло.

Она ответила.

Как обещала отцу.

Как хотела всю жизнь.

И теперь оставалось только – ждать.