Читать книгу Адресат выбыл - Группа авторов - Страница 5

Аресибо-2, Пуэрто-Рико. 21 августа 2077 года. 16:42 по местному времени.

Конференц-зал обсерватории не был рассчитан на такое количество людей.

Анна стояла у главного экрана, чувствуя на себе взгляды – десятки взглядов, может, сотни. Физически в комнате присутствовали человек тридцать: руководство SETI, представители правительств, несколько учёных из смежных институтов. Остальные смотрели через защищённые каналы связи – лица в маленьких окошках по периметру экрана, мозаика из незнакомых и знакомых черт.

Она не спала сорок часов. Тремор в руках усилился настолько, что пришлось держать их за спиной, сцепив пальцы. Кофе больше не помогал – только добавлял дрожи.

– Четвёртый уровень декодирования завершён два часа назад, – говорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Результаты… неожиданные.

На экране появилась схема – её работа последних часов, попытка визуализировать то, что прислали Наблюдающие.

Два столбца. Два списка. Два образа человечества.

– Они получили два набора данных, – продолжила Анна. – Первый – Золотая пластинка «Вояджера». Сто шестнадцать изображений, девяносто минут музыки, приветствия на пятидесяти пяти языках. Курируемое послание. То, какими мы хотели показать себя.

Она переключила слайд. Левый столбец заполнился изображениями: улыбающиеся лица, математические формулы, Бах и Бетховен, схема ДНК, фотография семьи.

– Второй набор данных – радиоутечка Земли. Всё, что мы транслировали в эфир за последние сто лет. Телевидение. Радио. Военные переговоры. Реклама. Новости.

Правый столбец. Другие изображения – те, что Наблюдающие извлекли из хаоса электромагнитного шума. Анна отбирала их осторожно: ничего слишком шокирующего, но достаточно, чтобы передать суть.

Взрыв. Ядерный гриб – архивные кадры Хиросимы, просочившиеся в эфир через документальные фильмы.

Толпа. Люди с оружием. Война – какая-то из многих, неважно какая именно.

Реклама. Улыбающаяся женщина с бутылкой чего-то яркого.

Политик за трибуной. Рот открыт, жест – угрожающий.

Тела. Много тел. Геноцид? Эпидемия? Катастрофа?

И снова – улыбающиеся лица. Ситком. Смех за кадром. Актёры в гостиной, которой не существует.

– Они сопоставили эти два набора, – сказала Анна. – И обнаружили… несоответствие.

Тишина в зале была такой плотной, что она слышала гудение вентиляции.

– Наблюдающие интерпретировали Золотую пластинку буквально. Как исчерпывающее описание вида. Схема ДНК – определение. Фотография семьи – стандарт. Музыка Баха – базовый режим коммуникации. – Анна помолчала. – Для них это был наш манифест. Заявление о том, кто мы есть.

Она указала на правый столбец.

– А потом они получили это. Сто лет хаоса. Войны, ложь, насилие, реклама, развлечения. Всё вперемешку. Без фильтрации, без контекста.

На экране появился новый слайд – схема, которую Наблюдающие включили в своё послание. Два силуэта человека, почти идентичных, но с разной маркировкой.

– Они пришли к выводу, что получили данные о двух разных видах.

Ропот прошёл по залу. Кто-то из правительственных представителей поднял руку, но Анна продолжила, не дожидаясь вопроса:

– Первый вид они условно обозначают как… – она сверилась с записями, – …«источник-пластинка». Мы назвали их «Вояджер-люди». Рациональные, музыкальные, ориентированные на знание. Те, кто создал послание.

Левый столбец подсветился зелёным.

– Второй вид – «источник-шум». «Шумовые люди». Хаотичные, агрессивные, противоречивые. Те, кто создаёт… всё остальное.

Правый столбец – красным.

– И теперь они спрашивают.

Финальный слайд. Текст – переведённый с математического языка Наблюдающих, насколько это было возможно.

«Это два вида или один? Если один – почему противоречие? Если два – от имени какого вы отвечаете?»

Первые несколько секунд никто не говорил.

Потом – все сразу.

Голоса слились в гул: вопросы, возражения, требования уточнений. Анна стояла у экрана и ждала, пока Эленор наведёт порядок.

– По одному! – Голос директора перекрыл шум. – Доктор Сантьяго ответит на вопросы по очереди.

Первым поднял руку агент Миллер – тот самый, из Управления национальной безопасности.

– Вы уверены в переводе? Это не может быть… неточностью интерпретации?

– Уверена настолько, насколько это возможно, – ответила Анна. – Математическая структура однозначна. Они используют бинарную логику: «один или два», «да или нет». Никакой двусмысленности.

– Но сам вопрос… – Миллер покачал головой. – Они что, не понимают, что мы – один вид? Биологически?

– Они не биологи. – Анна позволила себе тень усмешки. – Они получили данные и проанализировали их. С их точки зрения, поведенческие паттерны настолько различны, что гипотеза о двух видах – логична.

Голос раздался с одного из экранов видеосвязи – резкий, с лёгким акцентом.

– Логична для кого?

Анна повернулась к источнику звука. Лицо в окошке справа вверху: мужчина лет шестидесяти, седые волосы, острые черты. Виктор Зелински, Ягеллонский университет. Она знала его – заочно, по публикациям. Один из самых известных скептиков в области SETI.

– Профессор Зелински, – сказала Эленор примирительно. – Рады, что вы присоединились.

– Не уверен, что рады, – ответил Зелински. – Потому что я собираюсь испортить вам праздник.

Он подался к камере, и его лицо заполнило окошко.

– Доктор Сантьяго. Вы утверждаете, что некие существа – которых вы называете «Наблюдающие» – закодировали послание в реликтовом излучении Вселенной. Верно?

– Верно.

– И что это послание содержит ответы на Золотую пластинку «Вояджера», отправленную в 1977 году.

– Верно.

– И что послание всегда было там – в CMB. Задолго до запуска «Вояджера». Задолго до появления человечества.

– Данные это подтверждают, – сказала Анна осторожно. – Паттерн присутствует в архивных записях начиная с 2030-х годов.

– Замечательно. – Зелински откинулся назад. – То есть вы предлагаете нам поверить, что некие сверхсущества – бессмертные, вневременные – ответили на наше послание до того, как мы его отправили. Потому что для них времени не существует.

– Я не предлагаю верить. Я предлагаю рассмотреть данные.

– Данные! – Он рассмеялся – коротко, невесело. – Данные можно подделать. Архивы можно модифицировать. Алгоритмы можно настроить так, чтобы они находили паттерны в шуме – любые паттерны.

– Вы предполагаете фальсификацию?

– Я предполагаю, что существуют более простые объяснения. Артефакт обработки. Систематическая ошибка. Или – если хотите конспирологии – провокация. Чья-то очень дорогая шутка.

Анна почувствовала, как напрягаются плечи. Сорок часов без сна, и этот человек требует от неё защищать очевидное.

– Сигнал подтверждён всеми станциями глобальной сети, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие. – Атакама, Южный полюс, лунная обсерватория. Независимые системы, независимые алгоритмы, идентичные результаты.

– Все используют одну и ту же базовую архитектуру, – парировал Зелински. – Одни и те же протоколы. Одна систематическая ошибка может распространиться на всю сеть.

– Профессор. – Эленор шагнула вперёд. – Ваш скептицизм ценен, но давайте сосредоточимся на…

– На чём? – перебил он. – На том, как отвечать «инопланетянам», которых мы даже не можем доказать? На том, какой из двух «видов» мы представляем?

Он снова посмотрел в камеру – прямо на Анну.

– Доктор Сантьяго. Вы потратили жизнь на поиск этого сигнала. Ваш отец был одним из создателей послания. Не кажется ли вам, что вы… предрасположены видеть то, что хотите увидеть?

Тишина.

Анна чувствовала взгляды – всех присутствующих, всех на экранах. Ждали, что она скажет. Ждали, что она защитится.

– Да, – сказала она наконец. – Кажется.

Зелински моргнул – явно не ожидал такого ответа.

– Поэтому я не прошу вас верить мне, – продолжила Анна. – Я прошу вас проверить данные. Независимо. Со своими алгоритмами, своими протоколами, своей командой. Я открою полный доступ к исходникам. Если вы найдёте ошибку – я первая признаю её.

– И если не найду?

– Тогда вам придётся признать, что мы не одиноки.

Зелински помолчал. Его лицо на экране застыло – то ли связь тормозила, то ли он обдумывал ответ.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Пришлите данные. Я найду ошибку.

– Найдёте – буду благодарна.

Окошко видеосвязи мигнуло и погасло. Зелински отключился.

Брифинг продолжался ещё два часа.

Анна отвечала на вопросы – одни и те же, разными словами. Объясняла методологию декодирования. Показывала схемы. Повторяла: да, данные открыты, да, проверки приветствуются, нет, она не утверждает ничего окончательного.

К концу она едва стояла на ногах.

Джейме ждал у выхода – молчаливый, надёжный. Он подхватил её под локоть, когда она пошатнулась, и повёл по коридору к её кабинету.

– Зелински, – сказала она устало. – Он прав, знаешь. Я предрасположена.

– Все предрасположены к чему-то.

– Не все потратили сорок лет на один вопрос.

Джейме не ответил. Открыл дверь кабинета, усадил её в кресло. Принёс воду – не кофе, впервые за двое суток.

– Тебе нужно поспать.

– Не могу. – Она посмотрела на экран компьютера. Данные ждали – терабайты данных, которые ещё предстояло проанализировать. – Там ещё столько… мы только начали.

– Анна.

Она подняла глаза. Джейме смотрел на неё – не с жалостью, не с беспокойством. С чем-то другим. С чем-то, что она не хотела распознавать.

– Мир не развалится, если ты поспишь четыре часа.

– А если развалится?

Он почти улыбнулся.

– Тогда мы узнаем, что он был не таким уж прочным.

Она хотела возразить, но слова не шли. Усталость накатила волной – тяжёлой, душной. Веки слипались.

– Четыре часа, – сказала она. – Не больше.

– Четыре часа.

Он вышел, прикрыв за собой дверь. Анна откинулась в кресле, закрыла глаза.

Сон не шёл.

В темноте под веками – два столбца. Два списка. Два образа.

Вояджер-люди. Шумовые люди.

Рациональные, музыкальные, ориентированные на знание. Хаотичные, агрессивные, противоречивые.

Какие из них – настоящие?

Ответ был очевиден, конечно. Оба. Человечество – и то, и другое. Бах и бомба. Любовь и геноцид. Наука и суеверие. Всё вместе, в одном виде, в одном мозге, иногда – в одном человеке.

Но Наблюдающие этого не понимали. Для них – бинарная логика. Один или два. Да или нет.

От имени какого вы отвечаете?

Анна открыла глаза.

На стене кабинета – фотография. Она и отец, 1980-й год. Ей пять лет. Он держит её на плечах, они смотрят в телескоп – маленький, любительский, стоящий на заднем дворе их дома в Пасадене.

Отец улыбается. Она тоже.

Вояджер-человек? Шумовой человек?

Он был учёным. Рациональным, методичным, преданным истине. И он же – нарушил протокол, включил что-то личное в передачу «Вояджера». Она до сих пор не знала, что именно. Элеанор намекала, но не говорила прямо.

Рациональность и нарушение. Порядок и хаос. В одном человеке.

А я – какая?

Анна посмотрела на свои руки. Тремор. Первый симптом чего-то, о чём она пока не хотела думать. Тело начинало предавать – но разум ещё держался. Она была учёным. Была дочерью. Была женщиной, которая любила и оттолкнула.

Вояджер? Шум?

Она встала и подошла к окну. За стеклом – вечернее небо Пуэрто-Рико, звёзды проступали сквозь остатки облаков. Где-то там, среди этих звёзд, «Вояджер» летел дальше – крошечный аппарат, давно потерявший связь с Землёй, несущий золотой диск с посланием человечества.

А здесь, внизу, – человечество пыталось понять, что отвечать.

Кто будет говорить? От чьего имени?

Анна вернулась к столу. Включила экран. Два столбца всё ещё были там – зелёный и красный, «пластинка» и «шум».

Она добавила третий столбец. Пустой. Без названия.

А я – какая?

Курсор мигал на пустом поле.

Ответа не было.