Читать книгу Избранное: Поэмы, рассказы, стихи - - Страница 13

  Тайно готовилось тяжкое горе,

  Зрело незримо великое зло:

  Дело свершалось и слово сбывалось —

  В ночь откровенья пророчество Норн.

  «Жертва последняя избрана Роком,

  Жертвы такой не бывало вовек;

  Более страшной утраты не видано!»

  – Так говорила предвечная Урд.

  «Вслед за победою близится гибель:

  Радостной юности грозен закат.

  Счастье великое слито с невзгодою!»

  Так говорила вторая сестра.

  «Тянется нить и сплетается тайна.

  Семя грядущего плод принесет!

  Жизнь завершится, исполнится жребий».

  – Так говорили три Норны в ту ночь.

  Сигурд веселый пустился в дорогу.

  Радостней прежнего путь его был;

  Громче чем прежде он пел свои песни

  Думал в пути о жене молодой.

  Встретился странник ему на дороге,

  Старец седой на чудесном коне;

  Кто он, спросил – и куда, и откуда?

  Сигурд охотно ответил на все.

  «Сигурд мне имя. Я кладом владею;

  Надо мне золота Атли снести:

  Взял я, счастливец, сестру его в жены!

  Родичей новых я рад одарить».

  Светлому витязю, Сигмунда сыну,

  Старый, прощаясь, оставил коня:

  «Грани зовется скакун легконогий,

  Золото к Атли на нем отвези.

  Всюду найдешь ты удачу и радость.

  Только запомни мой вещий совет:

  Прямо от клада отправься ты к Атли —

  Гостем к другим не входи на пути».

  Витязю стало с конем веселее.

  Скоро до цели донес его конь;

  Вновь он спустился в чертог потаенный,

  Золотом пару корзин нагрузил.

  Поднял он золото на спину Грани;

  Думал идти он – но конь не хотел:

  С места не тронулся Грани могучий

  Прежде чем Сигурд уселся и сам.

  К Атли воитель поехал дорогой,

  Что указала Брингильда ему…

  Земли богатые конунга Гьюки

  Сигурд хотел пересечь на пути.

  Край был велик, многолюдны селенья;

  Сигурд увидел высокий чертог…

  В юном бойце любопытство проснулось —

  Вещий совет он успел позабыть.

  Въехал боец во владения Гьюки…

  Встречен радушно был Сигмунда сын.

  Конунг лежал под могильным курганом;

  Жили наследники в землях его.

  Злая Гримгильда, искусная в чарах,

  Гьюки супруга, – владела двором;

  Звали сынов его Гуннар и Гутторм,

  Звали Гудруною стройную дочь.

  Третий из братьев был Гогни могучий.

  Мать родила не от мужа его:

  Дух полуночный, в минувшие годы,

  Спящей Гримгильдою раз овладел.

  Радостно Сигурда приняли братья.

  Он полюбился и воинам их;

  Доблестный витязь, по-детски веселый,

  С первой же встречи был по сердцу всем.

  Были притворны лишь Гогни приветы —

  Всеми любимого он не любил!

  Гостя богатство в нем жадность будило,

  Нифлунга клад полонил его дух.

  Сигмунда сын и наследники Гьюки

  Дружбы союз заключили втроем;

  Дружбу скрепили, исполнивши свято

  Кровного бранного братства обряд.

  Подняли копьями полосу дерна

  Гуннар, и Гутторм, и Сигурд их гость;

  Стоя под дерном, надрезали руки, —

  Кровь их смешалась, на землю струясь.

  Близки друг другу, как кровные братья

  Стали отныне навеки они:

  Бой и добычу, заботы и беды,

  Радость и горе – делить поклялись.

  В это же время у Гьюки в чертоге

  Гогни с Гримгильдой держали совет:

  С матерью вместе замыслил измену

  Духа недоброго сумрачный сын.

  Сигурд владеет сокровищем дивным:

  Нифлунга кладом, что Фафнир хранил.

  Если Гудруне супругом он станет —

  Золото даром в наш дом перейдет.

  Сигмунда сын полюбился Гудруне —

  Только о деве не думает он.

  Взял он, я знаю, валькирию в жены, —

  Дочери Будли, Брингильде, он муж.

  Мудрая мать, колдовать ты умеешь!

  Сигурду ты приготовишь питье;

  Только глотнет – и жену позабудет,

  Страстно полюбит он нашу сестру.

  Знать не должны ни Гудруна, ни Гуннар —

  С кем разлучат мои чары бойца.

  Сын мой когда-то и сам собирался

  Деву сражений в супруги избрать!

  Пусть он исполнит свой замысел прежний.

  Жгучее пламя Брингильду хранит;

  Может мой брат не страшиться преграды —

  Сигурд невесту возьмет для него.

  Зелье, не медля, Гримгильда сварила,

  С медом душистым смешала его;

  Руны забвенья и руны желанья,

  Силу заклятий – вселила в питье.

  Гуннару Гогни шепнул осторожно:

  «Сигурду нравится наша сестра.

  Если Гудруну попросит он в жены, —

  Пусть он добудет Брингильду тебе».

  Пенилось зелье в серебряном роге;

  Рог тот Гудруне Гримгильда дала:

  «Дочь моя милая, к гостю поди ты —

  Сигмунда сыну питье поднеси».

  Краской зардевшись, прекрасному гостю

  Робко Гудруна питье подала.

  Весело выпил доверчивый витязь:

  Отдан был чистый могуществу чар.

  Руны забвенья и руны желанья

  Память убили, опутали мысль:

  Сигурд забыл о Брингильде любимой, —

  Вечно желанной, родной искони.

  Вещей подруги заветы святые

  Вместе с любовью утратились вмиг;

  Темная власть отуманила волю,

  Одина дух от него отлетел.

  Счастье святое исчезло из сердца

  Кровь отравило питья волшебство.

  Страсть возбудило к красавице стройной —

  К дочери Гьюки, подавшей питье.

  Сигурд спросил у названного брата:

  Хочет ли другу Гудруну он дать?

  Гуннар, довольный, согласьем ответил,

  Радость Гудруне наполнила грудь.

  Гуннар промолвил: «Я счел бы за счастье,

  Если б и мне ты невесту достал!»

  С хитрым расчетом названному брату

  Стал о Брингильде рассказывать он.

  Словно впервые чудесное слыша —

  Витязь обманутый другу внимал;

  Вызвался сам он отправиться сватом

  Гуннару в жены Брингильду добыть.

  Черные чары в нем дух изменили,

  Чуждая воля вселилась в него:

  Честный и чистый, он лгать научился,

  Стал он готов на жестокий обман.

  Сигурд и Гуннар не ведали сами,

  Что затевали, на пагубу всем;

  Тайно предвидел лишь Гогни коварный

  Муку Брингильды и смертную месть.

  Братья решили, что шлемом волшебным

  Сигурд придаст себе Гуннара вид…

  Скоро надумали дело лихое,

  Скоро свершили великое зло.

  Образ принявши названного брата,

  Сигурд явился к Брингильде в чертог.

  Вечно любимую слепо забывший,

  Взором чужим он жены не узнал.

  Вывел он силой ее из чертога,

  В знак обладанья надел ей кольцо;

  С нею сошел с одинокой вершины,

  Гуннару в дом он невесту привез.

  В образе друга, обряд исполняя,

  Ложе он с нею в ту ночь разделил;

  В знак, что невесты чужой не коснется —

  Меч положил между ней и собой.

  Молча Брингильда всему покорилась —

  Так помутился в ней доблестный дух.

  Отнял на время чудовищный ужас

  Волю, и мысли, и мощь у нее.

  Сигурд с рассветом ушел из покоя

  Образ свой подлинный принял опять.

  Гуннар явился к безмолвной невесте,

  Робко пытался с ней речь завести.

  Словно немая, Брингильда молчала,

  Очи потупив, с суровым челом…

  Снова, меж тем, ей готовилась мука:

  Худший удар ее ждал впереди.

  С зарею собрались все родичи Гьюки,

  И Гуннар с Брингильдою вышел к гостям.

  Смотрела Брингильда, и верить не смела:

  Стоял меж собравшихся Сигмунда сын.

  Спокоен был витязь, и весел, и светел.

  Гудруну невестой своей называл;

  Глядел на Брингильду чужими очами,

  Как будто впервые увидел ее.

  Смотрела Брингилда и сердце в ней стыло,

  И взор помрачался в недвижных очах.

  Почуяла чистая черные чары,

  Но тайну обмана постичь не могла.

  Неясные мысли в уме пробуждались;

  И в лица чужие вгляделась она:

  Гудруна и Гуннар молчали смущенно, —

  Поспешно Гримгильда глаза отвела.

  Смотрел равнодушно лишь сумрачный Гогни,

  И с правой руки ее глаз не спускал;

  Взглянула она – и взглянув содрогнулась:

  Узнала кольцо, что надел ей жених!

  То было кольцо, приносившее беды,

  Проклятья наследие – Андваранаут!

  Всегда, не снимая, носил его Сигурд,

  Теперь он стоял без кольца на руке.

  И слово впервые к наследнику Гьюки

  Она обратила, на шаг подойдя:

  «Откуда достал ты кольцо золотое,

  Что пленной невесте на палец надел?»

  Сын Гьюки смутился, – не знал что ответить;

  Невольно косился на Сигурда он.

  Взглянула Брингильда – и дрогнула снова:

  У пояса Сигурда меч не висел!

  И вновь обратилась к наследнику Гьюки

  С вопросом суровым супруга его:

  «Зачем безоружен могучий воитель?

  Скажи, не тебе ли он меч одолжил?»

  И Гуннар Брингильде опять не ответил.

  В смущении Сигурд краснел и молчал…

  И в душу Брингильды догадка проникла,

  И многое разом открылось уму.

  Узнала она половину обмана —

  Понятно ей стало, кто был на горе,

  Кто Гуннару добыл Брингильду в невесты:

  В обличии Гуннара – Сигмунда сын!

  И знать не могла злополучная правды:

  Не знала, что чары начало всему,

  Не знала, что Сигурд безвинно виновен,

  Что сам он обманут ужаснее всех.

  И мука без меры ей сердце сжимала;

  Но боль ее душу убить не могла.

  В страдающем сердце воспрянули силы,

  Проснулась для мести дремавшая мощь.

  На витязей смолкших презрительно глядя,

  С грозою во взоре сказала она:

  «Позорное дело вы сделали оба —

  Ты, Гьюки наследник, и Сигмунда сын! —

  Вы чарами злыми меня обманули;

  Но Сигурдом Гуннар обманут и сам!

  Привел ему Сигурд не деву в невесты —

  Я Сигмунда сыну женою была».

  Услышали люди нежданное слово,

  И говор тревожный кругом поднялся;

  Дружина роптала и жены шептались —

  Все ждали ответа на тяжкий укор.

  Сын Гьюки молчал. Не ответил и Сигурд,

  Испуганный тем, что считал клеветой…

  Лишь Гогни с Гримгильдой всю истину знали —

  Но мысли таили безмолвно они.

  Опомнился витязь и вымолвил гневно:

  «Названному брату я верность хранил!

  С Брингильдою, правда, мы ложе делили —

  Но меч обнаженный меж нами лежал».

  И гневом пылая, Брингильда сказала:

  «Пусть будут все боги свидетели мне —

  Друг другу обеты мы брачные дали,

  Друг друга любили, как муж и жена!»

  «Клянусь я богами! – вскричал обвиненный:

  Преступно чернишь ты себя и меня!

  Ты знаешь, что Сигурд тебя не касался,

  Что брата невесту я чтил, как сестру!»

  Так темная сила проклятого клада

  Туманила мысли, мутила умы:

  Обмануты оба, и правы в обмане —

  Напрасно исхода искали они.

  Гудруна, и Гуннар, и все кто их слышал —

  Брингильды слова понимали равно:

  Что Сигурд виновен в недавней измене,

  Что сватом неверным за брата он был.

  Кто мог догадаться, – что раньше свершилось, —

  Раз Сигурда память исчезла от чар?

  Лишь Гогни с Гримгильдой всю истину знали;

  И с хитрым расчетом молчали они.

  Растерянно Гуннар вокруг озирался.

  Он брата измене поверить не мог.

  Но речи Брингильды правдиво звучали…

  Не знал он, что думать; что делать, не знал.

  И всех окружавших смущало сомненье.

  Успел полюбиться им Сигмунда сын;

  Все верить хотели, что витязь безвинен —

  Но в память запали Брингильды слова.

  Она замолчала в раздумьи угрюмом

  На Сигурда снова смотрела она;

  Брингильде казались загадкою злою

  Любимого речи, и голос, и вид.

  Она вспоминала ответ его гневный.

  И знала она, что притворства в нем нет:

  Он клялся от сердца, он клятве той верил —

  Он больше не помнил о браке своем.

  И медленно, смутно, туманные мысли

  В уме ее стали разгадку слагать:

  Не тут ли наложены злейшие чары?

  Не власть ли чужая сковала его?

  Безмолвно Брингильда в измученном сердце

  Себе положила великий обет:

  «Избавлен ты будешь от власти проклятой —

  Я местью и смертью оковы сниму!»

  Меж тем хлопотала Гримгильда о пире.

  Две свадьбы справляли в тот вечер зараз;

  В чертоге у Гьюки толпой разместились

  Веселые гости, о ссоре забыв.

  И Сигурд веселый не помнил о распре;

  Он думал, что миром уладится все…

  За пиром шутил он с наследником Гьюки,

  С улыбкой привета Брингильде кивал.

  Но Гуннар молчал, удрученный заботой,

  И рано оставил он праздничный стол.

  Соратников храбрых он бросил за пиром.

  С супругой отправился в брачный покой.

  И в тихом чертоге Брингильда сказала:

  «Не раньше ты, Гуннар, коснешься меня —

  Чем смоется местью обман и измена:

  Не раньше, чем смертью изменник умрет!»

  Не спорил сын Гьюки, не молвил ни слова;

  Нахмурясь угрюмо, на ложе он лег.

  Брингильда недвижно у двери сидела —

  В молчаньи сидела всю долгую ночь.