Читать книгу Избранное: Поэмы, рассказы, стихи - - Страница 14

  Невесел был Гуннар, сын Гьюки богатый;

  Покой он утратил и сон потерял.

  Томительно, долго, гадал он и думал:

  Виновен ли Сигурд? Изменник ли он?

  Лишь только он видел названного брата —

  Очей его чистых доверчивый взгляд —

  Он гнал подозренье, не верил измене,

  Он друга преступным признать не хотел.

  Но снова глаз на глаз оставшись с женою.

  Встречая Брингильды презрительный взор,

  И слыша опять ее властное слово —

  Он вновь обвиненье за правду считал,

  Так Гуннар терялся меж правдой и ложью;

  В борьбе, в колебаньях, бездействовал вождь.

  Но рос ежедневно сомнения корень,

  И к прежнему другу рождалась вражда.

  Безмолвно боролась с безмерною мукой

  Брингильда, дочь Будли, в те ночи и дни.

  И дольше, чем Гуннар, в страданьи гадала:

  Кто тайный виновник великого зла?

  Ночною порою, оставив чертоги,

  Часами бродила она по лесам;

  Искала покоя, искала исхода

  И думала думу в жестокой тоске:

  «Теперь безмятежно покоится Сигурд,

  У дочери Гьюки в объятьях он спит…

  А я одиноко в пустыне скитаюсь,

  С погибшей любовью, с убитой душой!

  Он мой изначала – и нас разлучили.

  Так длиться не может, так быть не должно!..

  Пусть сердце порвется – умрешь ты, мой Сигурд!

  И вместе с тобою Брингильда умрет». —

  Так скорбь одинокой в ночи бушевала

  Но днем молчаливо таилась она:

  Всю бурю дочь Будли в душе хоронила —

  Ей втайне дивилась Гримгильда сама.

  Лишь родичей новых она избегала:

  Ей тяжек и страшен был Сигурда вид;

  В ней силы хватало спокойной являться,

  Но с ним не встречаться старалась она.

  Меж тем укреплялись у Гуннара в сердце

  Уверенность злая, обида и боль;

  Измене поверив, он мыслил о мести,

  И Гогни украдкой призвал на совет:

  «Ответь, посоветуй, мудрейший из братьев!

  Как выполнить месть над коварным врагом?

  Я больше не верю, что Сигурд безвинен.

  Меня обманул он и месть заслужил».

  И Гогни ответил, в притворстве искусный:

  «Нелегкое дело задумал ты, друг.

  Как с Сигурдом биться, с сильнейшим из сильных,

  Кем Лингви повержен, кем Фафнир сражен?»

  Затем и прошу я у Гогни совета,

  Что Сигурда сила известна и мне:

  Могу ожидать я, что с ним поединок —

  Не Сигурду гибель, а мне принесет.

  Коль биться открыто ты с Сигурдом будешь —

  Я счел бы за чудо победу твою!

  Но мести добиться возможно иначе!

  Нежданно и тайно удар нанести.

   Решил ты внушить мне преступное дело!

  Я знаю, что Сигурд мне верит во всем…

  Мы бранного братства обряд совершили;

  Ужели изменой я брата сражу?

  Совета просил ты! Совет подаю я.

  Не я тут зачинщик; я мстить не хочу…

  Предателя разве предать мы не в праве?

  Воздай за измену изменой ему.

  Претить мне злодейство над витязем светлым!

  Он доблестен духом, и дорог мне был…

  И муж он Гудруне, сестре моей милой;

  Хоть недруг он ныне – мне близок вдвойне.

  Ты Сигурда близким по праву считаешь:

  Любовником был он супруги твоей!

  Напрасно ты просишь для мести совета;

  Знать, жаль тебе друга! – оставь его жить.

  В груди пробудил ты кипучую злобу!..

  Не смей насмехаться! я месть совершу.

  Обманом иль честно – расплаты хочу я…

  Скажи мне сейчас же, как цели достичь?

  Подобное дело творится не разом.

  Покуда придется с терпением ждать;

  Но рано иль поздно отыщется случай —

  Врага безопасно врасплох запопасть.

  Я клялся Брингильде великою клятвой:

  Не прежде я ложе с женой разделю —

  Чем смоется местью обман и измена,

  Не прежде, чем смертью изменник умрет.

  Со времени пира и празднества брака —

  Всего миновали пятнадцать ночей.

  Спешить ты, надеюсь, не слишком уж должен…

  Чтоб тем овладеть, чем другой обладал.

  Молчи ты, бесстыдный! Оставь эти речи:

  В глаза мне позор мой кидать не дерзай!

  Клянусь я: не позже, чем сменится месяц,

  Я смою бесчестье – изменник умрет. —

  Так Гогни, язвя ядовитою речью,

  Задуманной цели достиг без труда;

  У Гуннара в сердце разжег он пожаром

  Ревнивую муку, немую вражду.

  Ночи сменялись и дни проходили;

  Роком положенный близился срок…

  Раз на охоту с зарей собирались

  Гьюки наследники в лес вековой.

  Поздней порой, накануне охоты,

  С Гуннаром Гогни завел разговор:

  «Завтра исполнить ты замысел можешь,

  Мною задуманный, нужный тебе.

  Сигурд захочет охотиться с нами.

  В лес мы далеко за дичью уйдем;

  В чаще безлюдной несчастье случится —

  Сигурд от зверя погибнет в лесу».

  Понял я, Гогни, зловещее слово:

  Сигурда завтра не зверь умертвит!

  Мщенье постигнет бесчестного друга…

  Кто же смертельный удар нанесет?

  Странен вопрос твой, сын храброго Гьюки!

  Славным воителем ты оскорблен:

  Месть за измену – тебе подобает,

  Мстить вероломному клялся лишь ты!

  Сигмунда сыну я брат по обряду;

  Кровью его я покрыться не рад.

  Ты же не связан кровавою клятвой, —

  Пусть бы он пал от меча твоего.

  Сигурд, из всех, лишь меня избегает;

  Сигмунда сыну не по сердцу я!..

  В нем подозренье пробудится сразу,

  Если я в чаще с ним быть захочу.

  Гогни, придумай, как выполнить дело!

  Издавна слыл ты умнейшим из нас.

  Твердо решил я, что месть совершится —

  Сам же не в силах я брата сразить!..

  Если у Гуннара мужества мало,

  Гутторму можем мы месть поручить.

  Духом он дерзок, раздумья не знает;

  Долг укажу я кровавый ему.

  Клятвою верности связан и Гутторм:

  Третьим вступил он в наш братский союз.

  Кровью горячей названного брата

  Вряд ли решится он меч обагрить.

  Мать изготовит для Гутторма ужин —

  Ястреба мясо и мясо змеи;

  Волчьего сердца отведает витязь;

  Лютую злобу та пища дает.

  Если и хватит отваги у брата, —

  Разве достаточно сил у него?

  Деверь владеет безмерною мощью!

  Сможет ли Сигурда Гутторм сразить?

  Пусть нанесет он лишь первую рану!

  Вовремя спрячусь поблизости я;

  Я без труда довершу его дело…

  Гуннар, поверь мне: погибнет твой враг. —

  Сном безмятежным покоился Сигурд;

  Гьюки сыны не заснули в ту ночь.

  Долго за ужином братья сидели,

  Долго держали недобрый совет…

  С зарей на охоту отправились братья,

  И воинов много позвали с собой.

  Был сумрачен Гуннар, и Гутторм тревожен…

  Беспечен и весел был Сигмунда сын.

  Удачно и долго за дичью гонялись.

  Немало побили лесного зверья;

  Медведи и вепри, олени и лоси

  В тот день погибали, в добычу ловцам.

  Все дальше и дальше ловцы заходили.

  К полудню зашли в непроглядную глушь…

  Бил ключ из-под дуба с водою студеной;

  Он Сигурда в чащу журчаньем привлек.

  У дуба воитель один очутился;

  Давно он отбился от прочих ловцов.

  Вблизи оказался – случайно, казалось! —

  Лишь Гутторм задорный, сын Гьюки второй.

  Ходил он повсюду за Сигурдом следом:

  Уж дважды хотел он удар нанести,

  Но взор его светлый нечаянно встретив —

  Он дважды, невольно опять отступал.

  Не видел смущенья названного брата

  Доверчивый витязь, любимец побед…

  «Здесь любо напиться!» – он спутнику крикнул,

  У древнего дуба ручей увидав.

  И Сигурд, усталый, на мох опустился:

  К ручью наклонился, воды зачерпнуть…

  Пора наступила! Безмолвно предатель

  Беспечного в спину копьем поразил.

  Мгновенно воспрянул поверженный витязь

  И мощной рукою схватился за меч;

  И гневом пылая, с последнею силой,

  Он в недруга бросил сверкающий Грам.

  По воздуху свистнул клинок заповедный

  И Гутторма тело рассек на лету:

  Плечо с головою на шаг отскочило

  От страшного трупа в кровавой траве.

  Но выскочил Гогни из заросли темной:

  Он поднял поспешно упавший клинок;

  Слабеющий Сигурд упал, безоружный —

  И собственный меч его сердце пронзил.

  И солнце затмилось на тверди небесной,

  И пала на землю грозящая тьма;

  И вихрь закрутился, стволы вырывая,

  Со свистом и воем несясь по лесам.

  И стаями птицы в испуге взлетели;

  От места несчастья помчались, крича, —

  На полночь, на полдень, к закату, к восходу

  И весть роковую с собой понесли.

  Где весть узнавали – по весям и селам,

  По долам и рекам, лесам и горам —

  Там быстрые воды свой бег прерывали,

  Там камни дрожали и гасли огни.

  Где весть узнавали – там рушились стены,

  На луках кленовых рвалась тетива;

  И лопались струны на арфах певучих,

  И речи смолкали, и меркли глаза.

  Где весть узнавали – по весям и селам,

  По долам и рекам, горам и лесам, —

  Там мука рождалась, и мысль замирала,

  И ужас великий вселялся в сердца.

  В чертоге у Гьюки Брингильда стояла

  С утра, выжидая, глядела в окно.

  И вот содрогнулась – и вдруг засмеялась —

  И смех ее страшный весь двор огласил.

  В тревоге сбежались смущенные жены;

  Но вести кровавой не ведал никто…

  Брингильда, в молчаньи, от всех удалилась:

  Ей сердце сказало, что Сигурд сражен.