Читать книгу Вольные охотники - - Страница 15

Боль в ребрах была тупой, навязчивой нотой, в такт которой пульсировала память. Каждый вдох в сырой камере, куда его в итоге переселили – уже не каземат, но все равно клетка – отзывался эхом давней, выжженной в душу боли. Запах плесени, пыли и страха смешивался с другим, воображаемым ароматом – дымом от костра из священных кедров и сладковатым духом растерзанной плоти.

Тогда ему было пятнадцать. Возраст, когда кровь бурлит не от проклятий, а от юношеского жара. Они с Лайроном, двоюродным братом, тренировались с деревянными мечами в Запретной Роще, у подножия менгира предков. Шла игра, но для Аэлира она всегда была больше, чем игрой. Это была отчаянная попытка доказать, что он не хуже, что его странная, чужая внешность – не клеймо.

Лайрон, старше на два года, сильнее, увереннее, легко парировал его атаки. «Слишком медленно, кузен! Ты мечтаешь, а не дерешься!»

Очередное падение. Колени содраны в кровь о острые камни. Смех Лайрона, добродушный, но от того еще более унизительный. И что-то в Аэлире дрогнуло. Не ярость. Не злость. Нечто более древнее и безликое. Жар, поднявшийся из самой глубины его существа, из костей, из той самой крови, что текла в его жилах и которую старейшины шепотом называли «наследием Падших».

«Встань, давай еще!» – Лайрон протянул ему руку.

Аэлир поднял голову. Мир окрасился в багровые тона. Он не видел лица брата, лишь размытый силуэт, полный презрительной мощи. Он ударил. Не деревянной палкой. Даже не кулаком. Он просто… вытолкнул из себя эту волну жара, это немое, кипящее возмущение.

Эффект был ужасающим. Лайрон с криком отлетел на десять шагов, ударился о менгир и замер. Воздух затрепетал, источая запах гари и озона. Деревянный меч в руке Аэлира рассыпался в черный, дымящийся пепел. А затем он увидел. Рукав его рубахи почернел и истлел, обнажив кожу до локтя. Кожу, по которой ползли, будто живые, тонкие, багровые узоры, словно трещины на раскаленном металле.

Крики. Прибежавшие стражи. Ужас в глазах отца. Слезы матери. Лайрон выжил, но его дух был сломлен. Магия Аэлира выжгла в нем что-то важное, оставив лишь пустую оболочку.

Его привели к старейшинам. Не в совет, а на суд. «Кровь Проклятого проявилась», – сказал верховный жрец, и в его голосе не было ни жалости, ни удивления, лишь холодное ожидание. – «Он не может оставаться среди нас. Он – ходячая смерть.»

Вариантов было два. Изгнание в Дикие Земля, где он стал бы добычей для гончих Тьмы или, что вероятнее, сам превратился бы в чудовище. Или… Инквизиция.

«Они умеют смирять таких, как ты,» – сказал ему на прощание отец, не глядя в глаза. – «Они научат тебя контролировать это. Или убьют. В любом случае, ты не принесешь больше вреда нашему роду.»

Искупление? Нет. Никто не говорил об искуплении. Лишь о контроле. О выживании. Инквизиция предлагала не спасение, но клетку. Жесткую, железную клетку дисциплины, ритуалов и службы, в которую можно было запереть зверя внутри. Они не лечили проклятие. Они его смиряли, направляли, использовали. Он становился оружием. Опасным, но управляемым.

Он выбрал клетку.

Помнил свой первый день в цитадели Инквизиции. Серые стены, лишенные украшений. Взгляды наставников, оценивающие, лишенные всякой эмпатии. И первую боль от ритуала Подавления, когда древние руны выжигались на его груди, чтобы сдержать дикий порыв крови. Он не кричал. Он смотрел в потолок и видел лицо Лайрона. И тогда он поклялся себе, что никогда больше не позволит чудовищу вырваться наружу. Что он будет контролировать его. Использовать. Направлять на тех, кто действительно этого заслуживает.

Воспоминание отступило так же резко, как и нахлынуло. Аэлир сидел на жесткой койке, сжимая и разжимая ладонь. Багровых узоров видно не было – лишь бледная, испещренная старыми шрамами кожа. Но он чувствовал их. Всегда чувствовал.

Боль от ударов Марника была ничто по сравнению с этим жгучим стыдом и страхом. Сделка с Вереей, роль инквизитора для своих же сородичей… это была новая клетка. Но теперь он был не мальчиком, дрожащим перед старейшинами. Он был оружием, научившимся направлять свое лезвие.

Он встал и подошел к узкому оконцу, в которое лился бледный свет кенарийской луны. Где-то там, в этом городе из пепла и отчаяния, орудовал другой монстр. И чтобы остановить его, Аэлиру предстояло снова выпустить на поводке своего. Не для искупления. Не для славы. Ради контроля. Ради выживания.

И ради того, чтобы ни один другой ребенок больше не смотрел на свои руки с таким ужасом, как смотрел он тогда, в Запретной Роще.

Новое понимание его миссии кристаллизовалось в нем, холодное и твердое, как сталь. Он не был здесь, чтобы спасать эльфов или людей. Он был здесь, чтобы остановить бойню. И если для этого придется стать самым страшным монстром в глазах всех сторон… так тому и быть.