Читать книгу Вольные охотники - - Страница 5

Лавка древностей Кэлена «Осколки Прошлого» располагалась на окраине эльфийского квартала, в самом подходящем для этого месте – там, где прошлое было не славным наследием, а хламом, который не жалко выбросить. Узкое, приземистое здание втиснулось между харчевней, от которой пахло пережаренным маслом и кислым пивом, и починочной мастерской, где целыми днями звенело молотом по железу. Воздух здесь был густым и тяжелым, состоящим из пыли, гнили и отчаяния.

Аэлир придержал дверь для Лираэль, та проскользнула внутрь, не глядя на него. Кэлен запер дверь на два засова и массивный висячий замок, словно готовясь к осаде.

Внутри пахло старой бумагой, воском для полировки и сушеными травами. На полках, подступавших к низкому потолку, пылились осколки былого величия: треснувшие вазы с угасшей позолотой, потускневшие украшения, книги с истлевшими переплетами. Все это были безмолвные свидетели эпохи, когда эльфы не ютились в гетто, а их Песня лилась свободно. Теперь эти реликвии ждали, пока их купят за гроши люди, желавшие прикоснуться к экзотике побежденной расы.

Кэлен, сбросив плащ, первым делом подошел к небольшой жаровне, где в глиняном горшке тлели ароматные травы. Он провел над ним руками, шепча слова очищения, смывая с себя скверну места убийства.

– Не думаю, что дым спрячет наш след от истинной угрозы, – заметила Лираэль, стоя у зарешеченного окна и глядя на улочку, где по грязи бродили обессиленные эльфы.

– Это не для угрозы, – тихо ответил Кэлен. – Это для нас. Чтобы не забыть, как пахнет чистота.

Аэлир прошел в заднюю комнату, служившую им и складом, и жилым помещением. Он снял с себя кожаный доспех, под которым простой холщовый кафтан был влажен от пота. Здесь, в четырех стенах, он позволял себе расслабить маску бесстрастия. Его лицо, отмеченное шрамами и годами, выглядело усталым.

Их нынешнее положение было унизительной насмешкой. Инквизиторы, наделенные властью карать и миловать, вынуждены были прятаться под личиной убогих торговцев. Лагерь давил на них со всех сторон. За каждым шагом Аэлира и Лираэль следили не только люди-надзиратели, но и свои же сородичи, в чьих глазах они были либо предателями, служащими поработителям, либо неудачниками, не сумевшими сбежать.

Их миссия была тайной даже для местного отделения Инквизиции. Они подчинялись напрямую Шепчущему Канцлеру в столице. Это знание не прибавляло им сил, лишь усугубляло изоляцию.

Вечером, когда Кэлен зажег масляную лампу, отбрасывающую на стены длинные, пляшущие тени, пришло послание. Его доставил мальчишка-человек, сунул сверток в щель у двери и убежал. Аэлир развернул его. Внутри лежал кусок пергамента, испещренный шифром, и небольшой медальон с символом Инквизиции – скрещенным ключом и кинжалом.

Кэлен, понимающий язык символов лучше слов, взглянул на медальон и помрачнел.

– Приказ?

Аэлир кивнул, расшифровывая послание. Его черты заострились.

– Они ускоряют дело. Убийство контрабандиста вызвало ненужный интерес. Люди в Совете требуют показательных арестов. Нас торопят.

– Что от нас требуется? – спросила Лираэль, не отрывая взгляда от окна.

– Инквизиция считает, что Искаженная Песнь исходит из рядов «Возрожденного Пути». Что они, в своем стремлении к свободе, выкопали не ту могилу и разбудили не того покойника.

Лираэль наконец обернулась. В ее глазах вспыхнул холодный огонь.

– Они хотят, чтобы мы внедрились в ряды мятежников?

– Именно, – Аэлир бросил пергамент в жаровню. Огонь жадно лизнул его, и через мгновение от приказа остался лишь пепел. – Мы должны найти Певца, используя мятежников как приманку и как лестницу. Выдать себя за сочувствующих. За тех, кто готов бороться за свободу.

В комнате повисла тягостная тишина. Эта роль была хуже любой другой. Играть на стороне тех, кого они, по долгу службы, были обязаны искоренять. Лираэль, чья семья пала от рук подобных фанатиков, должна была изображать сочувствие их идеалам. Кэлен, чья магия была тихой и исцеляющей, должен был погрузиться в среду, где магию превращали в орудие убийства.

А Аэлир… он должен был снова притвориться кем-то другим, спрятав свою сущность за маской, как он делал это долгие годы.

– Унизительно, – прошептала Лираэль, но в ее голосе не было обиды. Лишь констатация факта.

– Это необходимо, – голос Аэлира прозвучал жестко, как сталь. – Мы охотимся на тень. Чтобы поймать тень, нужно самому стать частью тьмы. Завтра мы начинаем. Я найду их низовье. Лираэль, тебе нужно завоевать доверие простых обитателей Лагеря. Узнать, кто чем дышит.

Он посмотрел на их лица – ожесточенное Лираэль и мрачное Кэлена. Они были его отрядом. Его кинжалом в спину врага. И его единственным якорем в этом море лжи.

– Запомните, – сказал Аэлир, и его слова повисли в душном воздухе лавки, словно приговор. – Мы не здесь для того, чтобы спасать эльфов. Мы здесь для того, чтобы спасти их от самих себя. И если для этого придется стать призраками, мы станем призраками.

Снаружи, в густых сумерках Кенария, пронесся пьяный крик на человеческом языке, и чей-то тихий, эльфийский плач в ответ. Лагерь жил своей унизительной жизнью. А трое инквизиторов готовились стать его частью.