Читать книгу Несомненно. О вещах, не требующих доказательств - - Страница 10

Существует старая притча о картографах, которые составляли карту империи. Они работали поколениями, добавляя всё новые детали, пока карта не стала размером с саму империю. Тогда она стала бесполезной – чтобы найти что-то на карте, требовалось столько же времени, сколько на поиск в реальности. Притча обычно используется для иллюстрации абсурда чрезмерной детализации.

Но обратим внимание на другой аспект этой истории. Картографы, по крайней мере, видели территорию. Они ходили по ней, измеряли расстояния, отмечали реки и горы. Их карта – при всей её избыточности – основывалась на непосредственном наблюдении.

Наши карты устроены иначе.

Попробуем провести простой мысленный эксперимент. Возьмите любое утверждение, которое вы считаете истинным. Не философское – фактическое. Например: Земля вращается вокруг Солнца. Или: динозавры вымерли шестьдесят шесть миллионов лет назад. Или: в человеческом теле примерно тридцать семь триллионов клеток. Или: столица Монголии – Улан-Батор.

Теперь задайте себе вопрос: откуда вы это знаете?

Не в смысле «кто вам сказал» – это мы выясним позже. В смысле: какова природа вашей уверенности? Видели ли вы своими глазами вращение Земли вокруг Солнца? Считали ли клетки? Были ли в Улан-Баторе и проверяли ли, что это действительно столица, а не, скажем, второй по величине город?

Ответ на большинство этих вопросов, вероятнее всего, будет отрицательным.

Здесь нет упрёка. Никто из нас не считал клетки в своём теле и не наблюдал вращение планет из космоса. Перед нами просто констатация примечательного обстоятельства: большая часть того, что мы называем «знанием», представляет собой карту территории, на которой мы никогда не были.

Альфред Коржибски, создатель общей семантики, сформулировал это изящно: карта – не территория. Слово «кошка» не мяукает и не царапается. Меню не утоляет голод. Описание – не вещь.

Но Коржибски говорил о языке и мышлении. Расширим метафору. Не только слова отличаются от вещей. Наши представления о мире – во всей их грандиозной сложности – тоже являются картой. Картой, составленной по большей части не нами.

Попробуем разделить всё, что вы «знаете», на категории – в зависимости от источника.

Первая категория: то, что вы наблюдали лично. Вода мокрая. Огонь горячий. Яблоко падает вниз, а не вверх. Ваша кошка мяукает по утрам, требуя еды. Эти знания непосредственны. Вы не верите в мокрость воды – вы её ощущали. Много раз. При разных обстоятельствах. Это территория, которую вы исследовали лично.

Вторая категория: то, что вам сообщили люди, которым вы доверяете и которых знаете лично. Ваша мать рассказала, что вы родились в определённом городе. Ваш друг описал свою поездку в Японию. Коллега объяснил, как работает новая система в офисе. Это уже карта – но карта, составленная знакомым картографом. Вы знаете его почерк, его склонность преувеличивать или преуменьшать, его компетентность в данном вопросе.

Третья категория: то, что вам сообщили люди, которых вы не знаете, но которым принято доверять. Учитель в школе. Автор учебника. Диктор новостей. Эксперт в телевизионной программе. Автор статьи в энциклопедии. Это карта, составленная анонимным картографом. Вы не знаете, насколько он компетентен, насколько честен, какие у него могут быть мотивы для искажения. Вы доверяете институту, который его уполномочил: школе, издательству, телеканалу, научному журналу.

Четвёртая категория: то, что «всем известно». У этого знания нет конкретного источника. Оно просто есть – как воздух, как гравитация. Земля круглая. Вселенной тринадцать миллиардов лет. Эволюция – факт. Вакцины безопасны. Изменение климата реально. Это даже не карта – это фон, на котором карта нарисована. Мы не помним, когда и от кого это узнали. Это было всегда.

Примечательно, что переход между категориями происходит незаметно. Ребёнок получает информацию от учителя – это третья категория. Через двадцать лет взрослый человек уже не помнит источника. Знание переместилось в четвёртую категорию. Оно стало «очевидным». «Всем известным». Частью фона.

Механизм забывания источника работает безотказно. Мы помним что, но забываем откуда. И это забвение превращает веру в иллюзию знания.

Попробуйте проделать небольшое упражнение – из тех, что можно выполнить за чашкой чая, не вставая с кресла. Возьмите лист бумаги. Напишите двадцать утверждений, которые вы считаете истинными. Любых – от бытовых до космологических. Затем рядом с каждым отметьте категорию: первая, вторая, третья или четвёртая.

Результат, вероятнее всего, окажется несколько обескураживающим.

Большинство людей, впервые проделывающих это упражнение, обнаруживают, что первая категория подозрительно пуста. Там оказываются вещи вроде «кофе по утрам горячий» и «моя собака лает на почтальона». Всё остальное – от географии до физики, от истории до биологии – распределяется между третьей и четвёртой категориями. Вторая категория – знания от знакомых людей – тоже оказывается скромной: друзья и родственники редко обсуждают возраст вселенной или механизм фотосинтеза.

Закономерность устойчива: чем грандиознее утверждение, тем дальше оно от первой категории. Мелкие, скромные факты мы знаем непосредственно. Вода мокрая – первая категория. Возраст вселенной – четвёртая.

Можно возразить: а разве это плохо? Разве не так устроено человеческое познание? Мы стоим на плечах гигантов. Мы используем накопленное знание предыдущих поколений. Один человек не может проверить всё – поэтому мы распределяем бремя проверки между специалистами.

Возражение совершенно справедливое. Распределённое познание – не порок. Отметим лишь, что оно – распределённое. То есть основанное на доверии. Мы верим, что специалисты проверили. Мы верим, что институты контролируют качество проверки. Мы верим, что система работает.

Вера – прекрасная вещь. Ничего дурного в ней нет. Полезно лишь отличать веру от знания.

Когда вы говорите «я знаю, что вода мокрая» – это знание. Вы проверяли. Многократно.

Когда вы говорите «я знаю, что вселенной тринадцать миллиардов лет» – это вера. Вы верите людям, которые, по вашему мнению, это проверяли. Вы верите методам, которые они использовали. Вы верите институтам, которые их контролируют.

Возможно, эта вера полностью обоснована. Возможно, специалисты компетентны, методы надёжны, институты честны. Здесь нет утверждения об обратном.

Обратим внимание лишь на природу этой уверенности. Это не наблюдение – это доверие. Не территория – карта. Не знание – убеждение.

Различие может показаться педантичным. Какая разница, как называть – знанием или убеждением, – если результат один? Разница, впрочем, есть. Знание не требует защиты. Если кто-то скажет вам, что вода сухая, вы не почувствуете угрозы. Вы предложите ему потрогать воду. Убеждение – требует. Если кто-то усомнится в возрасте вселенной, возникнет дискомфорт. Появится желание защитить свою позицию, найти аргументы, сослаться на авторитеты.

Это хороший диагностический тест. Если сомнение вызывает раздражение – перед вами, вероятнее всего, убеждение, а не знание. Знание спокойно. Знание не нуждается в защите. Знание можно продемонстрировать.

Попробуйте провести эксперимент. Скажите вслух: «Возможно, вода не мокрая». Вы почувствуете абсурдность утверждения, возможно – лёгкое веселье. Никакого дискомфорта.

Теперь скажите: «Возможно, общепринятая хронология истории ошибочна». Или: «Возможно, современная космология неверна в своих основаниях». Отметьте свою реакцию. Если появилось напряжение, желание возразить, внутренний голос, перечисляющий аргументы в защиту, – вы обнаружили убеждение. Не знание – веру, которая маскируется под знание.

Это не означает, что убеждения ложны. Речь лишь о приглашении называть вещи своими именами. Честность с самим собой – первый шаг к эпистемологической ясности.

Карта – не территория. Но мы живём по картам. И карты составлены не нами.

Встаёт вопрос о надёжности картографов. Но об этом – в следующем разделе.