Читать книгу Несомненно. О вещах, не требующих доказательств - - Страница 12

Сократ, если верить Платону, утверждал, что знает только то, что ничего не знает. За эту фразу его почитают как одного из мудрейших людей в истории. Дельфийский оракул назвал его мудрейшим из греков – и Сократ, по его собственным словам, долго не мог понять почему. Пока не осознал: он мудрее других не потому, что знает больше, а потому, что знает о своём незнании. Другие не знают – и не знают, что не знают. Он не знает – но хотя бы это понимает.

Две с половиной тысячи лет спустя фраза Сократа остаётся образцом интеллектуальной честности. Её цитируют в философских трактатах и на университетских лекциях. Ею украшают стены библиотек.

При этом попробуйте произнести её в современном публичном пространстве – и наблюдайте за реакцией.

Представьте эксперта в телевизионной студии. Ведущий задаёт вопрос о сложной проблеме – экономической, медицинской, климатической. Эксперт отвечает: «Я не знаю. Это сложный вопрос, и я не уверен в ответе». Что произойдёт? Вероятнее всего, этого эксперта больше не пригласят. Его заменят кем-то, кто знает. Или, точнее, кто производит впечатление знающего.

Сократа чтут за признание незнания – посмертно. Современного эксперта за то же самое наказывают – при жизни. Занятная эволюция отношения к честности.

Откуда взялась эта асимметрия? Почему «я не знаю» превратилось из признака мудрости в признак некомпетентности?

Ответ, вероятно, связан с функцией эксперта в современном обществе. Эксперт существует не для того, чтобы искать истину, – для этого есть учёные. Эксперт существует для того, чтобы транслировать уверенность. Его задача – превратить сложное в простое, неопределённое в определённое, вопрос в ответ. Публика не хочет слышать «возможно» и «вероятно». Публика хочет слышать «точно» и «безусловно».

Публику здесь не в чем упрекнуть. Неопределённость некомфортна. Человек, принимающий решения – а мы все принимаем решения каждый день, – нуждается в ориентирах. Если врач скажет «я не знаю, поможет ли вам это лекарство», пациент почувствует тревогу. Если финансовый консультант скажет «я не знаю, вырастут ли акции», клиент уйдёт к другому консультанту. Уверенность продаётся лучше, чем честность.

Так складывается система стимулов. Эксперт, демонстрирующий уверенность, получает внимание, приглашения, гонорары, статус. Эксперт, признающий незнание, получает забвение. Естественный отбор работает безотказно: выживают уверенные. Не обязательно знающие – уверенные.

Механизм самоподдерживающийся. Публика привыкает к уверенным экспертам и начинает воспринимать уверенность как признак компетентности. Неуверенный эксперт кажется подозрительным: «Если он специалист, почему сомневается?». Круг замыкается. Уверенность порождает доверие, доверие вознаграждает уверенность, вознаграждение закрепляет поведение.

При этом связь между уверенностью и правотой остаётся непроверенной. Уверенно ошибающийся эксперт выглядит убедительнее, чем осторожно правый. Интонация важнее содержания. Форма важнее сути.

Автор далёк от мысли утверждать, что все эксперты некомпетентны. Многие из них, без сомнения, обладают глубокими знаниями в своих областях. Отмечается лишь, что система отбора экспертов оптимизирована не на знание, а на демонстрацию знания. Это разные вещи.

Знание допускает неопределённость. Настоящий специалист понимает границы своей компетенции, области, где его уверенность обоснована, и области, где она – лишь предположение. Демонстрация знания неопределённости не допускает. Она требует чёткости, определённости, безапелляционности. «Наука доказала». «Эксперты установили». «Сомнений нет».

Заметим побочный эффект. Когда эксперт транслирует уверенность, слушатель заражается этой уверенностью. Он не просто узнаёт информацию – он перенимает эмоциональный тон. «Эксперт был уверен – значит, и я могу быть уверен». Так посредническое знание третьего и четвёртого порядка приобретает эмоциональную окраску знания первого порядка. Человек, никогда не видевший доказательств, чувствует себя так, будто видел их своими глазами.

Эффект усиливается повторением. Одного уверенного эксперта можно проигнорировать. Когда все эксперты уверены, сомнение становится почти невозможным. Консенсус уверенных создаёт атмосферу несомненности. Дышащий этой атмосферой забывает, что уверенность экспертов – не то же самое, что его собственное знание. Чужая уверенность становится его уверенностью. Заёмное принимается за собственное.

Здесь нет обвинения в обмане – по крайней мере, не всегда. Перед нами механизм. Механизм, который превращает веру в иллюзию знания.

Есть и социальный аспект. Признание незнания в современном обществе – это потеря статуса. Образованный человек должен знать. Не знать – стыдно. Сказать «я не знаю» в компании – значит расписаться в невежестве, выпасть из круга посвящённых.

Проведите эксперимент. В следующий раз, когда в разговоре зайдёт речь о чём-то, в чём вы не разбираетесь, – скажите честно: «Я не знаю». Отметьте реакцию собеседников. Отметьте собственные ощущения. Вероятнее всего, вы почувствуете дискомфорт. Желание добавить: «но я слышал, что…» или «говорят, что…». Желание продемонстрировать хоть какое-то знание – пусть даже заёмное.

Обратите внимание на это желание. Откуда оно? Почему молчание кажется невыносимым? Почему заёмное мнение предпочтительнее честного незнания? Эти вопросы стоят размышления. Они многое говорят о том, как устроено наше отношение к знанию – и к себе.

Заметим парадокс. Сократ, признававший незнание, почитается как мудрец. Современный человек, признающий незнание, воспринимается как невежда. Что изменилось?

Возможно, изменилась функция знания. Для Сократа знание было целью само по себе – путём к истине, добродетели, благой жизни. Для современного человека знание – инструмент. Инструмент карьеры, статуса, власти. Знающий получает преимущество. Незнающий проигрывает. В такой системе признание незнания – это не честность, а слабость. Не мудрость – уязвимость.

Возможно, изменилось количество «знания». Во времена Сократа человек мог претендовать на знание нескольких вещей – и признание незнания остального было естественным. Сегодня человеку предлагается знать всё: историю вселенной, механизмы эволюции, структуру атома, причины войн, законы экономики, принципы работы мозга. Образованный человек – человек с мнением по любому вопросу. Сказать «я не знаю» – значит провалить экзамен на образованность.

Или, возможно, изменилось отношение к авторитету. Сократ жил в культуре, где мудрость ценилась выше информированности. Мудрый человек – тот, кто понимает пределы понимания. Сегодня мы живём в культуре экспертизы, где ценится не мудрость, а компетентность. Компетентный человек – тот, кто знает ответы. Не вопросы – ответы.

Одна культура не лучше другой. Но в культуре экспертизы признание незнания становится социально дорогостоящим. И, как следствие, люди избегают его – даже когда оно было бы уместным. Даже когда оно было бы честным.

Эпистемологическая скромность – признание ограниченности собственного знания – была добродетелью. Она остаётся добродетелью в философских текстах. В повседневной жизни она стала слабостью.

Между тем именно эпистемологическая скромность отличает знание от веры. Тот, кто знает, может сказать: «Вот границы моего знания. За ними – неизвестность». Тот, кто верит, таких границ не видит. Для него всё, во что он верит, – «знание». А тот, кто сомневается в его вере, – «невежда».

Реабилитация права не знать назрела. Не как слабости – как честности. Не как невежества – как ясности относительно природы своих убеждений.

Это труднее, чем кажется. Признать, что большая часть того, что мы называем «знанием», – это вера, переданная посредниками, требует определённого мужества. Требует готовности выглядеть невеждой в глазах тех, кто путает уверенность со знанием. Требует отказа от комфорта, который даёт иллюзия понимания.

Но есть и награда. Тот, кто знает границы своего знания, не может быть обманут внутри этих границ. Его нельзя убедить в том, что он и так проверял. Его можно убедить только в том, что находится за пределами проверенного – и он это осознаёт. Эпистемологическая скромность – не слабость. Это защита.

Мы вернёмся к этой теме позже. Пока же – констатация: эпистемологическая скромность в современном мире – редкость. И это, возможно, не случайно.

Но есть ещё одно различие, которое стоит рассмотреть, прежде чем двигаться дальше. Различие между знанием «о чём-то» и знанием «как что-то делать». Между описанием и навыком. Между картой и умением по ней ориентироваться.