Читать книгу Несомненно. О вещах, не требующих доказательств - - Страница 15

История человеческих представлений о форме Земли – это история последовательных уверенностей, каждая из которых казалась окончательной своим современникам.

Начнём с того, что утверждение о древних, веривших в плоскую Землю, само по себе требует уточнения. Образованные греки – Пифагор, Аристотель, Эратосфен – знали о шарообразности планеты за несколько веков до нашей эры. Эратосфен даже измерил её окружность с поразительной для своего времени точностью – около сорока тысяч километров, что отличается от современных данных всего на несколько процентов. Метод был изящен: сравнение углов падения солнечных лучей в Александрии и Сиене в день летнего солнцестояния. Никаких спутников, никаких сложных приборов – только тень, колодец и геометрия. Однако это знание принадлежало узкому кругу философов и учёных. Что думал о форме Земли рядовой житель Афин или Александрии – загадка, на которую у нас нет надёжного ответа. Вероятно, он не думал о ней вовсе.

Средневековая Европа, вопреки распространённому мифу, в основном придерживалась представления о шарообразной Земле – по крайней мере, её образованная часть. Миф о том, что Колумб доказывал круглость Земли скептически настроенным монахам, был создан значительно позже и к исторической реальности отношения не имеет. Споры шли о размерах шара, а не о его существовании.

Но вот что примечательно: сам этот шар претерпевал удивительные метаморфозы по мере уточнения.

Сначала Земля была идеальным шаром – совершенной сферой, какой и подобает быть творению разумного Создателя. Ньютон, однако, предположил, что вращение должно было сплющить её у полюсов. Измерения подтвердили: Земля – не шар, а эллипсоид вращения, сплюснутый сфероид. Экваториальный радиус оказался примерно на двадцать один километр больше полярного.

Но и это оказалось упрощением. Дальнейшие измерения показали, что Земля – не правильный эллипсоид. Её форма несимметрична: южное полушарие несколько отличается от северного. Появился термин «геоид» – фигура, определяемая как поверхность, перпендикулярная направлению силы тяжести в каждой точке. Геоид не совпадает ни с шаром, ни с эллипсоидом – это сложная, нерегулярная поверхность с выпуклостями и впадинами.

Современные спутниковые измерения добавили новые штрихи к портрету. Земля, оказывается, слегка грушевидная – южное полушарие чуть массивнее северного, Южный полюс слегка выступает. Более того, форма не является постоянной: приливные силы Луны и Солнца деформируют планету, океаны перемещают массу воды, тектонические процессы поднимают и опускают участки коры. Земля, строго говоря, не имеет фиксированной формы – она пульсирует, дышит, меняется с каждым приливом и землетрясением.

Миссия GRACE – два спутника, летящих друг за другом и измеряющих взаимное расстояние с точностью до микрона – показала, что гравитационное поле Земли неоднородно и непостоянно. Масса перераспределяется: тают ледники, наполняются водохранилища, поднимаются континенты, освобождённые от ледниковой нагрузки. Форма Земли – не данность, а процесс.

Перечислим для наглядности: плоскость у части древних цивилизаций, идеальный шар в образованных кругах античности, сплюснутый сфероид после Ньютона, несимметричный эллипсоид в XIX веке, геоид в XX веке, наконец – грушевидная форма с постоянными вариациями в наши дни.

Каждое поколение было уверено в своей версии. Каждое следующее – столь же уверенно её поправляло. Направление изменений неизменно: от простого к сложному, от определённого к неопределённому, от стабильного к изменчивому.

Здесь не утверждается, что эта последовательность ведёт куда-то конкретное. Лишь фиксируется паттерн: ни одна версия не оказалась окончательной. Возникает естественный вопрос: на каком основании мы полагаем, что нынешняя версия – последняя в ряду?

Стандартный ответ звучит так: современные методы измерения несравнимо точнее древних. Спутники, лазеры, гравиметры – всё это даёт нам картину, недоступную предшественникам. Это справедливое замечание. Однако оно не отменяет наблюдения: каждое предыдущее поколение тоже считало свои методы достаточными для окончательного ответа.

Греки измеряли тени и были уверены. Астрономы XVII века использовали телескопы и были уверены. Геодезисты XIX века применяли триангуляцию и были уверены. Каждый раз уверенность оказывалась преждевременной – не потому, что методы были плохи, а потому, что реальность оказывалась сложнее модели.

Есть ли основания полагать, что этот паттерн прервался именно в наше время? Возможно. Но утверждать это с уверенностью – значит повторять ошибку всех предшественников. Каждая эпоха считала себя точкой схождения, моментом, когда странствие завершилось и истина наконец обретена. Каждая оказывалась лишь промежуточной станцией.

Разумеется, можно возразить: но ведь прогресс реален! Мы знаем больше, чем древние, наши модели точнее, наши предсказания сбываются. Это справедливо. Вопрос, однако, не в том, лучше ли наши модели – они лучше. Вопрос в том, являются ли они окончательными. История не даёт оснований для утвердительного ответа. Она даёт основания для осторожности.

Здесь уместно вспомнить различие, которое мы провели в предыдущей главе: между знанием и верой в знание, между картой и территорией. Образованный человек XXI века знает, что Земля – геоид со сложной изменчивой поверхностью. Но что именно означает это «знает»? Он читал об этом. Ему показывали изображения. Он доверяет источникам. Это знание – посредническое. Это карта, нарисованная другими. Территорию – саму Землю в её реальной форме – он не видел и не измерял. Это знание зависит от длинной цепочки: спутники → датчики → обработка данных → интерпретация → научные статьи → учебники → популярные источники → читатель.

Каждое звено этой цепочки – потенциальная точка искажения. Не обязательно намеренного – ошибки, упрощения, неточности перевода с языка специалистов на язык широкой публики. Мы не утверждаем, что искажения произошли. Мы указываем, что проверить их отсутствие читатель не в состоянии.

Мы оказываемся в примечательном положении. Форма Земли – один из базовых фактов, которые «знает» каждый образованный человек. При этом количество людей, способных независимо проверить этот факт, исчезающе мало. Даже среди профессиональных геодезистов большинство работает с готовыми моделями, а не создаёт их с нуля. Знание о форме Земли – коллективное достижение, распределённое между тысячами специалистов, каждый из которых владеет лишь фрагментом целого. Это напоминает собор, где каждый каменщик кладёт свой камень, но никто не видит здания целиком.

Это не критика – это констатация. Так устроено современное знание. Мы все живём по картам, не по территориям. Никто не в состоянии лично проверить все карты, которыми пользуется. Вопрос лишь в том, осознаём ли мы эту структуру, когда говорим «я знаю».

История формы Земли демонстрирует ещё один характерный феномен: устойчивость уверенности при изменчивости содержания. Люди разных эпох были одинаково уверены в противоположных вещах. Уверенность, таким образом, – не функция от истинности убеждения. Она зависит от социальных, психологических, культурных факторов, но не от соответствия убеждения реальности.

Это наблюдение заслуживает паузы. Мы привыкли думать, что уверенность – естественная реакция на истину. Узнал правду – стал уверен. Но история показывает обратное: уверенность возникает независимо от истинности. Жрец, убеждённый в плоскости мира, и астроном, убеждённый в его шарообразности, испытывают одинаковое чувство. Феноменология уверенности идентична; различается только содержание.

Если это так – а история, кажется, подтверждает – то наша собственная уверенность в нынешней картине мира приобретает несколько иной оттенок. Мы уверены не потому, что проверили. Мы уверены потому, что так устроено человеческое познание: оно производит уверенность независимо от наличия оснований для неё.

Нынешняя версия формы Земли, разумеется, окончательная. Паттерн бесконечных уточнений именно сейчас достиг своего предела. Наши методы, в отличие от всех предыдущих, достаточны для полного и окончательного ответа. Несомненно.

Вероятность этого автор оставляет читателю в качестве упражнения.