Читать книгу Несомненно. О вещах, не требующих доказательств - - Страница 2

В котором автор извиняется за то, что собирается сделать, и объясняет, почему всё же намерен это сделать

Я должен предупредить читателя, что эта книга может вызвать определённый дискомфорт – подобный тому, который испытывает человек, обнаруживший, что его любимое кресло все эти годы стояло на трёх ножках, а четвёртая была лишь искусной иллюзией. Кресло, впрочем, не упало. Пока.

Это не самое приятное открытие. Человек сидел в этом кресле годами, читал газеты, пил чай, принимал гостей. Кресло казалось надёжным. Оно и было надёжным – в том смысле, что не падало. Но теперь, когда он знает о четвёртой ножке, сидеть в нём уже не так уютно. Каждый раз, откидываясь на спинку, он невольно думает: а что, если именно сейчас? Знание отравило комфорт. Незнание было блаженством.

Приношу извинения за предстоящее отравление. Если читатель дорожит своими убеждениями и не желает подвергать их испытанию, самое время закрыть эти страницы. Обиды не будет.

Но если читатель всё ещё здесь – что ж, примите соболезнования.

О чём эта книга? Можно сказать, что она о знании. Или о незнании. Или о той любопытной территории между ними, где обитает большинство наших убеждений.

Мы живём в эпоху, когда знать принято много. Образованный человек знает, что Земля – шар, летящий вокруг Солнца со скоростью тридцать километров в секунду. Он знает, что вселенной тринадцать и восемь десятых миллиарда лет, что материя состоит из атомов, что жизнь возникла случайно и развивалась путём естественного отбора. Он знает, что климат меняется, что вакцины безопасны, что эксперты компетентны. Всё это он знает.

Вопрос – с надлежащими извинениями за бестактность – звучит так: откуда?

Видели ли вы своими глазами, как Земля вращается вокруг Солнца? Измеряли ли лично возраст вселенной? Наблюдали ли атомы в микроскоп, который собрали сами? Разумеется, нет. И никто из ваших знакомых. Мы знаем эти вещи не потому, что проверили их, а потому, что нам сказали. Где-то в начале цепочки пересказов, предположительно, находится некто, кто действительно проверил. Но мы его не знаем. Мы ему доверяем.

В этом нет ничего предосудительного. Доверие – основа цивилизации. Мы полагаемся на врачей, инженеров, пилотов. Принимаем на веру, что мост не обрушится, лекарство не отравит, самолёт долетит. Без этой веры общество невозможно.

Но есть разница между доверием и знанием. Когда мы говорим «я знаю, что Земля круглая», мы в действительности имеем в виду «я доверяю тем, кто говорит, что Земля круглая». Это не одно и то же.

Здесь читатель может возразить: но ведь есть наука. Наука проверяет. Наука требует доказательств. Именно поэтому научным утверждениям можно доверять – они прошли проверку.

Соглашусь. Наука – замечательный метод. Возможно, лучший из изобретённых человечеством. Научная теория должна быть фальсифицируемой – должна существовать возможность её опровергнуть. Прекрасный принцип.

Вопрос в том, следуют ли ему на практике.

Позвольте один пример – из тех, что не требуют специальных знаний. В 1912 году Альфред Вегенер предположил, что континенты движутся. Доказательства были наглядны: береговые линии Африки и Южной Америки совпадают, как части разрезанной картинки; ископаемые одних видов находят на разных континентах; геологические структуры продолжаются через океан. Вегенер показал это научному сообществу. Научное сообщество посмеялось. Президент Американского философского общества назвал теорию «сущим вздором». Геолог из Геологической службы США – «сказками». Консенсус был единодушен: континенты неподвижны, это знает каждый образованный человек.

Вегенер умер в 1930 году, так и не дождавшись признания. Теория тектоники плит была принята в 1960-х – через тридцать лет после его смерти, через пятьдесят после публикации.

Любопытный вопрос: что именно «знал» образованный человек в 1935 году? Он знал, что континенты неподвижны. Он знал это так же твёрдо, как мы сегодня знаем, что они движутся. Он доверял экспертам своего времени – и эксперты ошибались. Не по злому умыслу. Просто ошибались.

Возникает неудобная мысль: если эксперты ошибались тогда, на каком основании мы уверены, что не ошибаются сейчас?

Разумеется, сейчас – другое дело. У нас лучше приборы, больше данных, строже методы. Каждая эпоха так говорит о себе. Каждая эпоха считает свой консенсус окончательным. Пока следующая эпоха не посмеётся над предыдущей.

Это не означает, что наука бесполезна. Это означает, что наука – человеческий институт, со всеми свойственными человеческим институтам ограничениями. И что доверие к науке, при всей его обоснованности, остаётся именно доверием. Не знанием.

Отмечу любопытную асимметрию. Когда речь идёт о религии, образованный человек охотно признаёт: это вера, не знание. Верующий верит – он не знает, что Бог существует, он в это верит. Это считается очевидным. Но когда речь идёт о науке, та же логика почему-то не применяется. Человек, не проверявший ни одного научного утверждения лично, убеждён, что он именно знает, а не верит.

Возможно, между этими видами веры есть принципиальная разница. Возможно. Но хотелось бы услышать, в чём именно – с эпистемологической, а не эмоциональной точки зрения.

Эта книга не о том, что наука ошибается. Не о том, что эксперты некомпетентны. Не о том, что существует заговор. Существует ли заговор – автор не имеет ни малейшего понятия. Люди иногда координируют действия в своих интересах; называется ли это заговором или просто политикой – вопрос терминологии.

Эта книга о другом. Она о природе уверенности. О том, почему мы так твёрдо убеждены в вещах, которых не проверяли. О том, кому выгодна наша убеждённость – и кому невыгодно наше сомнение. О праве задавать вопросы.

Почему мы уверены в том, чего не проверяли? Откуда уверенность в надёжности источников? Что происходит с теми, кто сомневается вслух – и почему одни сомнения приемлемы, а другие караются? Кто, в конце концов, решает, какие вопросы разрешено задавать?

Ответов не обещаю. Ответы – удел тех, кто знает. Обещаю вопросы – и, возможно, некоторое освобождение от обязанности быть уверенным.

Структура книги следует логике исследования. Первая часть показывает, как мало оснований для уверенности у нас есть: мы посетим кладбище мёртвых теорий и составим карту собственного невежества. Вторая исследует, как формируется консенсус и кто его формирует. Третья – сердце книги – рассматривает несколько удобных совпадений в современной картине мира; совпадений, которые я не объявляю неслучайными, но и случайными назвать не готов. Четвёртая задаёт главные вопросы: кому выгодно? почему нельзя проверить? Пятая восстанавливает сомнение как добродетель. Шестая – о солидарности: традиция вопрошания древнее любого современного консенсуса.

Несколько слов о том, чем эта книга не является.

Не манифестом – здесь нет призывов. Не разоблачением – здесь нет обвинений. Не теорией заговора – здесь нет теорий, только вопросы. И уж точно не атакой на науку. Напротив – только то, что мы уважаем, заслуживает серьёзного вопрошания. Мы не допрашиваем безразличное. Мы допрашиваем важное.

И последнее уточнение. Эта книга не пытается доказать, что Земля плоская, что люди не были на Луне, или любой другой конкретный тезис. Какой формы Земля – остаётся вопросом; не потому что форма неизвестна науке, а потому что лично мной не проверена. Это разные вещи. Признать их разницу – не унижение. Это честность.

Чего ожидается от читателя? Немногого. Открытости. Терпения. Чувства юмора – без него будет тяжело. И готовности остаться в неопределённости.

Неопределённость пугает. Мы привыкли к твёрдой почве под ногами. Обнаружить, что почва не так тверда, как казалось, – тревожно. Обнаружить, что кресло стоит на трёх ножках, – неприятно.

Но есть и другая сторона. Признавший незнание свободен от обязанности защищать ложное знание. Допустивший сомнение – от тирании ложной уверенности. Задавший вопрос – от рабства перед готовым ответом.

Уверенность – тяжёлая ноша. Её нужно защищать, обосновывать, отстаивать. Каждый новый факт, не вписывающийся в картину, – угроза. Каждый скептик – враг. Каждое сомнение – трещина. Уверенный человек всегда на страже.

Сомневающийся – свободен.

Разумеется, за эту свободу приходится платить. Сомневающегося не любят. Он портит праздник уверенным. Его перестают приглашать – сначала на собрания, потом на обеды, потом в приличное общество. Это неприятно. Но, возможно, честнее, чем кивать вместе со всеми.

Последнее предупреждение.

То, что написано дальше, изменит отношение к знанию. Не обязательно к конкретным фактам – возможно, вы останетесь при тех же убеждениях. Но вы будете иначе к ним относиться. Вы будете помнить, что не проверяли. Вы будете понимать, что ваша уверенность – это выбор, а не необходимость.

Кресло на трёх ножках менее комфортно, чем кресло на четырёх – даже если оно не падает. Но, возможно, лучше знать, на чём сидишь.

Четвёртая ножка, впрочем, может и существовать. Все источники могут быть надёжны, все эксперты – честны, все институты – безупречны. Возможно. Но даже если так – разве не лучше знать это, проверив?

В конце концов, проверка – это уважение. Мы проверяем не потому, что не доверяем. Мы проверяем потому, что доверие, прошедшее проверку, становится знанием.

А доверие, не выдерживающее проверки, не заслуживало называться доверием.

Добро пожаловать – или прощайте. Выбор за вами. Как, впрочем, и всегда. Несомненно.