Читать книгу Несомненно. О вещах, не требующих доказательств - - Страница 13

Образованный человек охотно объяснит вам природу чёрных дыр. Он расскажет об искривлении пространства-времени, о горизонте событий, о сингулярности в центре, о судьбе информации, пересекающей границу невозврата. Он может даже нарисовать схему и упомянуть имена Шварцшильда и Хокинга. Если вы спросите, откуда он это знает, он сошлётся на научно-популярные книги, документальные фильмы, статьи в уважаемых изданиях.

Тот же образованный человек, столкнувшись с протекающим краном, вероятнее всего, вызовет сантехника.

В этом нет ничего удивительного. Разделение труда – основа цивилизации. Невозможно уметь всё. Но присмотримся к структуре этих двух «знаний».

Сантехник знает, как починить кран. Это знание практическое, операциональное. Он может продемонстрировать его: взять инструменты, разобрать кран, заменить прокладку, собрать обратно. Кран перестанет течь. Знание подтверждено действием. Результат проверяем.

Образованный человек знает о чёрных дырах. Это знание описательное, декларативное. Он может пересказать то, что прочитал или услышал. Но он не может продемонстрировать это знание иначе, как пересказом. Он не может показать чёрную дыру. Не может воспроизвести эксперимент. Не может даже объяснить, как именно учёные пришли к этим выводам – только в самых общих чертах, если вообще.

Различие существенное. Сантехник обладает знанием. Образованный человек обладает информацией о том, что кто-то другой обладает знанием.

Философы различают «знание-что» и «знание-как». Знание-что – это пропозициональное знание: «Я знаю, что Париж – столица Франции». Знание-как – это практическое умение: «Я знаю, как ездить на велосипеде». Второе невозможно передать словами полностью – его нужно приобрести через опыт, через тело, через повторение. Вы можете прочитать сотню книг о велосипеде и остаться неспособным проехать десять метров.

Но есть ещё третий вид, который обычно не выделяют отдельно. Назовём его «знание-о-том-что-кто-то-знает».

Это посредническое знание. Я не знаю, как устроены чёрные дыры. Я знаю, что есть люди – астрофизики, – которые это знают. Я доверяю им. Моё «знание» о чёрных дырах – это, по сути, знание о существовании экспертов и доверие к ним.

Когда нас спрашивают «знаете ли вы, что такое чёрная дыра?», мы отвечаем «да». Не «я знаю, что существуют люди, которые знают». Просто «да». Посредническое знание маскируется под прямое. Мы не различаем эти категории в обыденной речи – и, возможно, в обыденном мышлении тоже.

Такая структура знания не уникальна для космологии. Она пронизывает всю современную жизнь. Я не знаю, как работает двигатель моего автомобиля, – но знаю, что механик знает. Я не знаю, безопасны ли лекарства, которые принимаю, – но знаю, что фармацевты и регуляторы знают. Я не знаю, честны ли выборы, – но знаю, что наблюдатели и комиссии знают. Я не знаю, что происходит в другой стране, – но знаю, что журналисты знают.

В каждом случае моё «знание» – это вера в существование компетентной инстанции. Не знание о мире – знание о посредниках.

Заметим: чем сложнее общество, тем больше в нём посреднического знания. Крестьянин в средневековой деревне знал мало – но почти всё, что он знал, было знанием первого порядка. Он видел свои поля, свой скот, своих соседей. Его мир был мал, но осязаем. Современный горожанин знает бесконечно больше – и почти ничего из этого он не видел сам. Его мир огромен, но призрачен. Он состоит из рассказов.

Система работает, пока посредники компетентны и честны. Здесь нет утверждения об обратном. Отмечается лишь структура: мы не знаем большинство вещей напрямую. Мы знаем, что кто-то знает. И верим этому кому-то.

А если посредник ошибается?

Сантехник, который плохо починил кран, обнаружится быстро. Кран продолжит течь. Обратная связь немедленная. Ошибка очевидна. Можно вызвать другого сантехника.

Астрофизик, который ошибся в теории чёрных дыр, обнаружится нескоро – если вообще обнаружится. Как проверить? Слетать к чёрной дыре? Обратная связь отсутствует или отложена на столетия. Ошибка, если она есть, может оставаться незамеченной поколениями.

Здесь нет критики астрофизики как дисциплины. Перед нами наблюдение о структуре знания. Чем дальше область от повседневного опыта, тем слабее механизм коррекции ошибок. Протекающий кран не даст вам забыть о плохом сантехнике. Чёрная дыра ничего не сообщит о качестве теории.

Добавим ещё одно измерение. Посредников обычно много. Между вами и чёрной дырой – цепочка: популяризатор, который пересказал статью журналиста, который пересказал пресс-релиз университета, который пересказал вывод учёного, который интерпретировал данные, полученные приборами, которые сконструированы на основе теорий, которые тоже кто-то когда-то сформулировал. На каждом звене возможно искажение. Не обязательно злонамеренное – просто упрощение, округление, потеря нюансов.

Игра в испорченный телефон. Только телефон очень длинный, а проверить исходное сообщение невозможно.

Попробуйте проследить любое «научное» утверждение до источника. Начните с заголовка в новостях: «Учёные доказали, что…». Найдите статью, на которую ссылается новость. Найдите исследование, на которое ссылается статья. Прочитайте исследование – если оно не скрыто за платным доступом. Обнаружите ли вы, что заголовок точно передаёт содержание? Или – что случается чаще – обнаружите расхождения, оговорки, степени неуверенности, которые исчезли по пути к читателю?

Упражнение стоит проделать. Результаты стабильно… поучительны.

Здесь нет утверждения, что всё, что нам говорят, – ложь. Осознаётся лишь хрупкость конструкции. Мы живём в мире посреднического знания. Мы знаем не мир – мы знаем рассказы о мире. Рассказы, прошедшие через множество рассказчиков.

Это не хорошо и не плохо. Это данность. Единственный вопрос – осознаём ли мы эту данность или принимаем рассказы за мир?

Образованный человек знает о чёрных дырах и не знает, как починить кран. Возможно, это и есть определение современного образования: накопление посреднического знания при утрате практических навыков. Мы знаем всё больше о том, что знают другие. И всё меньше – о том, что можем проверить сами.

Парадокс в том, что мы гордимся этим знанием. Образованность измеряется количеством посреднических знаний. Чем больше вы можете пересказать – тем вы образованнее. Умение починить кран – это не образование, это «просто навык». Умение пересказать теорию чёрных дыр – это образование, это «настоящее знание».

Возможно, стоит пересмотреть эту иерархию. Или хотя бы осознать её условность.

Впрочем, это наблюдение, а не приговор. Просто – заметьте.

А теперь – перейдём от общих рассуждений к конкретному примеру. Возьмём что-нибудь простое и бесспорное. Что-нибудь, что знают все. Что-нибудь настолько очевидное, что сомневаться в этом – признак либо невежества, либо безумия.

Например, форму того, на чём мы стоим.

Мы начали эту главу с метафоры карты и территории. Мы обнаружили, что большинство наших «знаний» – карты, составленные другими. Мы выстроили иерархию достоверности – и увидели, что грандиозные утверждения находятся на максимальном удалении от личного опыта. Мы вспомнили Сократа – и заметили, что его добродетель стала нашим пороком. Мы различили знание и информацию о знании – и обнаружили, что второго у нас неизмеримо больше.

Что из этого следует? Выводов не будет. Лишь приглашение посмотреть на свою картину мира – и задать вопрос: сколько в ней территории, а сколько – чужих карт?

Карты могут быть точными. Картографы могут быть честными. Но карта – не территория. И тот, кто путает одно с другим, рискует однажды обнаружить, что шёл не туда.

Впрочем, это лишь предположение. Несомненно.