Читать книгу Отброшенная тень - - Страница 12

Когда Демиан, Сильва и Ахерон оказались снаружи они тут же спешно направились к ожидающим их рыцарям и карете, добираясь туда уже через пару минут. Множество взглядов видело, как рыцари церкви выгнали их, отчего гул голосов не смолкал ни на миг, и даже в главном холле церкви то и дело звучал тихий шепот обсуждения.

Ахерон сейчас так и вовсе едва сдерживал крики, и то лишь потому, что боль понемногу утихала, оставляя на виду лишь почерневшую, как уголь ладонь, которую Сильва к этому моменту уже прикрыла, чтобы никто не смог ее увидеть. Капли крови уже перестали сочиться наружу через трещины в ладони, однако по ним до сих пор легко прослеживался контур странного знака.

— Ахерон, быстрее подойди, я промою рану и перевижу ее бинтом. — Проговорив с паникой, Сильва следом уже немедля достала из кареты множество лекарств и бинтов, в то время как двое рыцарей в этот момент уже стояли на охране, не смея никого подпускать ближе, чем на дюжину метров.

Хотя им и было ужасно интересно понять, что происходит, они тем не менее не смели ослушаться приказа своего сеньора продолжая стоять и никого не подпускать.

Ахерон же в этот момент мог только плакать от боли, сжимая другой рукой запястье своей раненой, казалось, лишь это немного помогало уменьшить ужасную боль, что ежесекундно терзала его. А когда спешные слова матери донеслись до его ушей, он тут же направился к ней.

Взяв бутылку воды, Сильва тут же начала лить ее на левую руку Ахерона, тогда как чувство прохладной воды на словно бы раскаленной ладони хотя бы слегка, но притупили ужасающую боль.

Тем не менее Сильва и Демиан, что внимательно смотрели сейчас на ладонь сына не могли ни побледнеть, ведь на ней кровавыми прожилками прослеживался странный знак, лишь вид которого будто вызывал необъяснимое чувство страха.

— Д-Демиан... что... что с его рукой?! — Сильва выглядела так, словно в любой момент паника охватит ее, тогда как ее рука, державшая бутылку с водой, не могла перестать дрожать.

— Не знаю... я не знаю... — Сейчас Демиан и сам оказался в каком-то исступлении. Он просто не мог понять, что происходит. С того момента, как он услышал крик Ахерона все пошло наперекосяк, и лишь сейчас он начал постепенно приходить в себя. — Это похоже на какой-то проклятый знак... Ахерон, расскажи во всех подробностях что произошло, когда мы вышли.

Ахерон же сейчас мог только проигнорировать слова отца, продолжая смотреть на свою дрожащую руку. Боль с каждым мгновением утихала все сильнее, а кровавые прожилки исчезали с невиданной скоростью. Только спустя минуту, он наконец понял, что боль шла исключительно от знака.

Видя изменения на руке сына, Демиан не стал настаивать на его ответе, лишь продолжая наблюдать вместе с женой, что едва сдерживала слезы, от шока прикрывая ладонью рот. Спустя несколько долгих мгновений странный знак, казалось, полностью исчез, и лишь присмотревшись и помня, как он выглядел можно было увидеть его блеклое эхо. И хотя знак и исчез, ладонь так и оставалась обуглено-черной, однако ни капли боли Ахерон уже не испытывал и никаких ран не было видно. Лишь обугленная, черная ладонь являлась доказательством всего произошедшего.

— Сильва... полностью перевяжи его руку. Мы немедленно возвращаемся в поместье. — Демиан мог лишь мрачно проговорить, направляясь к Бертраму и Сайло, следом уже говоря им, что нужно сейчас же возвращаться.

Сильва в этот момент могла лишь кивнуть на слова мужа, спешно смазывая ладонь Ахерона непонятным для него гелем и плотно обвязывая руку бинтами, чтобы ни единого черного пятнышка не было видно.

Спустя несколько минут, спешащие Бертрам и Сайло уже подготовили лошадей и карету к отправке, поэтому забравшись внутрь Сильва, Ахерон и Демиан немедленно направились в сторону поместья, оставляя позади себя как Игрид, так и церковь Ярчайшего света.

— Ахерон теперь расскажи все что произошло. — Усевшись и убедившись, что повозка наконец тронулась Демиан незамедлительно потребовал от сына ответа.

— Я.... я не совсем уверен. Начался какой-то непонятный ритуал, а следом Лаура начала читать молитву и сказала мне держать какую-то куклу, чтобы изгнать проклятие туда, если таковое есть. — Ахерон продолжал смотреть на свою левую руку, ныне полностью покрытую бинтами вплоть до кисти, даже сейчас он не мог до конца понять, что же произошло. — Кукла... она начала жечь мою руку словно была раскаленной. Я не мог бросить ее... просто не мог. Потом свечи потухли, и мы оказались в полной темноте, но спустя несколько мгновений Лаура закончила молитву и тогда свечи зажглись вновь, а я тут же выбросил куклу, и моя... моя рука стала такой.

Вскоре Ахерон закончил рассказ, а слезы выступили у него из глаз. Если раньше он не был уверен, то теперь и сам понимал, что на нем действительно какое-то проклятие. Болезнь, кошмары... теперь это. Он словно действительно начал чувствовать, как медленно умирает.

— Я ничего не слышал пока был ритуал... может это какая-то магия Лауры? — Демиан не слишком удивился этому, он знал, что некоторые епископы способны на подобное, поэтому не придал этому особое значение. — Если она закончила ритуал, а судя по рассказу Ахерона так и есть, то проклятие должно быть в кукле, но почему тогда эта метка появилась и действовала после ритуала? Может проклятие так и не попало в куклу?

Сейчас Демиан мог только тихо сидеть и продолжать мрачно размышлять. Во всем этом деле его смущало множество вещей, и слишком многое казалось странным с самого начала.

— Надо будет узнать, что с куклой. Я уверен, что после ритуала их сжигают в святом огне церкви, поэтому скорее всего этот вопрос закрыт... но почему я испытал такую ярость и что это черт возьми за знак на руке моего сына?

Демиан не мог ничего придумать, ведь он привык рубить своих врагов мечом, однако проклятие разрубить он был уже не в силах, отчего мог лишь негодующе качать головой от всех свалившихся ему на голову проблем.

— Хотя Лаура и прогнала нас после того, как я на нее напал, однако я все равно потребую от нее ответ в письме. Посмотрим, что она скажет. Я также приглашу некоторых знахарей и знатоков проклятий, может они смогут понять, что же произошло.

Сильва лишь кивала на слова мужа найдя в них какое никакое умиротворение, продолжая в свою очередь успокаивать и Ахерона, обещая ему во всем разобраться и что тому не стоит переживать. Все же лучше придерживаться хоть какого-то плана и держать себя в руках, чем бессильно плакать в ожидании чуда.

— Ахерон. — Внимательно посмотрев на сына и лишь убедившись, что тот его внимательно слушает, Демиан предельно серьезно продолжил. — Никому, ни при каких обстоятельствах ты не должен показывать свою руку, даже своим сестрам. Ты понял меня?

Ахерон тут же испуганно заерзал, очевидно, он понимал, почему отец так говорит. Если церковь или кто-либо еще смогут выявить в нем носителя проклятия, то может его и не сожгут заживо, как некоторых, однако у него будут очень большие проблемы. Его могут запрятать куда угодно во избежание распространения.

— А ч-что мне говорить тогда? — Тихо прошептав, Ахерон мог только посмотреть на отца, тогда как его язык все еще продолжал заплетаться от испытываемого шока и ужаса.

Страх, который он испытал и испытывает до сих пор не позволял ему окончательно собраться с мыслями, а в голове то и дело всплывал знак, горящий на его обугленной ладони.

— Просто говори всем, что ты обжег руку и теперь вынужден скрывать уродство, но ни в коем случае не показывай. Ты дворянин, потому тебя не посмеют заставить, боясь ошибиться, ведь в таком случае не сносить им головы. Даже если прижмут, то продолжай все отрицать до самого конца.

Демиан старался придать своему голосу и серьезность и легкость, однако Ахерон лишь продолжал хандрить, то и дело пусто кивая на его слова. Даже Сильва старалась его подбодрить, однако ничего не выходило. Он словно засел в собственных мыслях, чего раньше никогда не случалось.

— Ахерон, посмотри на меня. — Демиан тут же позвал своего сына, понимая, что должен хоть как-то поднять ему его и так уже сломленный дух, аккуратно кладя руку ему на плечо. — Мы во всем разберемся, даю тебе слово. И ты не умрешь, понял? Ты будешь жить и проживешь так, как сам того захочешь. Не обращай внимание на то, что сказала эта Лаура. Я клянусь, Ахерон, все будет хорошо.

Лишь после последних слов отца Ахерон слегка успокоился. Немного поев и выпив воды, он тут же облокотился на колени матери, а его веки начали закрываться под тяжестью усталости. Демиан решил не шуметь, давая сыну отдохнуть, тогда как Сильва начала тихо рассказывать сказку. Добрую, приятную и такую мирную... сказку, в которой может быть лишь одно только добро.

— Засыпай мой милый мальчик, сладко спи. Не пробудит тебя шум, а лишь свет зари. Не увидишь ты плохого, лишь будешь счастьем окружен... — С каждым словом глаза Сильвы начали увлажняться, однако видя умиротворенные и закрытые глаза своего сына, который так сладко спит, она лишь продолжила еще тише прежнего. — И друзей вокруг себя ты соберешь. И не убоишься ты злодеев, ведь злодеев нет. Окружен ты лишь друзьями... милый Ахерон.

Спустя несколько мгновений в повозке уже было слышно лишь тихое и мирное сопение, разбавляемое только тихими всхлипами огорченной матери.