Читать книгу Отброшенная тень - - Страница 7

Влажные и припухшие от слез глаза Ахерона в этот момент резко распахнулись, а сам он вскочил с кровати с диким криком, в то время как на его лице читался чистый ужас. Проснувшись вновь, он все также находился в своей комнате, а Лиса все также неизменно сидела на стуле недалеко от него, уперевшись головой в собранные под ней руки.

Реальность и кошмар сейчас словно сплелись воедино, отчего он мог лишь испытывать невообразимый страх, боясь навечно застрять в круговороте этого мрака.

— Проснуться! Я должен проснуться! — С отчаянным криком, Ахерон тут же начал бешено бить себя по лицу, одновременно с этим кусая губы до крови, в надежде наконец очнуться от этого нескончаемого кошмара.

Сколько бы раз он не открывал глаза, кошмар словно продолжал преследовать его, отчего сердце наполнялось одним только плещущим отчаянием. Он боялся, что будет вынужден всегда видеть повторяющиеся кошмарные сны, не способный по-настоящему открыть свои глаза.

Заснувшая за столом Лиса в этот момент уже немедля вскочила от дикого крика, спросонья даже не способная понять, что произошло. На ее лице читалось непонимание и испуг, однако видя в каком состоянии Ахерон она тут же собралась с мыслями, спешно направляясь в его сторону.

— А-а-а-а-а! Не подходи! Не подходи ко мне! — Закричав еще сильнее прежнего, Ахерон мог только продолжать наносить себе один удар за другим, надеясь, что хотя бы боль поможет ему наконец проснуться.

Когда Лиса встала и направилась к нему, он даже не осмеливался посмотреть на ее лицо, лишь продолжая кричать, бить себя и кусать губы. Ему казалось, стоит лишь посмотреть на нее, как он вновь увидит только полчища насекомых, роящихся в ее глазницах, тогда как ее слова, взывающие о помощи, будут наполнены одним только страданием и болью.

Лиса же в свою очередь так и вовсе не понимала, что сейчас происходит, и находилась просто в полном замешательстве и даже испуге. Мысли о том, что она все еще спит, то и дело мелькали в ее голове, однако вскоре понимая всю реальность и абсурдность происходящего она могла только не обращая внимания на психованные крики немедля подбежать к Ахерону, ведь с каждой секундой тот ранил себя все сильнее, словно вообще не чувствуя боли.

— Ахерон это же я... Лиса. Все хорошо... ты проснулся... все хорошо. — Обняв Ахерона, Лиса могла только тихо зашептать ему на ухо и лишь тогда он перестал брыкаться, оседая на пол, словно лишенный жизни.

— Л-лиса... твое лицо... твое лицо было.... — Не поднимая промокших от слез глаз, Ахерон мог лишь продолжать смотреть в пол, ведь он так боялся, что, посмотрев, его будет ждать лишь очередной ужас.

Тем не менее Лиса сейчас не обращала на его слова никакого внимания, тут же обхватывая его лицо своими руками и ровняя со своим. Он сопротивлялся ее хватке, желая опустить голову в пол, однако она все равно лишь продолжала держать его, одновременно как крепко, так и нежно.

— Верь мне... посмотри на меня... твой кошмар закончился... — Тихий и такой печальный голос Лисы тут же раздался возле уха Ахерона, тогда как ее слова словно задели струны его запрятавшейся души.

Ахерон мог только медленно и боязливо открыть свои заплаканные глаза, встречаясь с такими ясными зелеными глазами, однако наполненными лишь одной печалью и искренней, чистой жалостью.

— Кошмар закончился.... — Не сдержавшись Ахерон тут же заплакал сильнее прежнего, уперевшись головой в грудь Лисе, тогда как громкие рыдание начали раздаваться по всей комнате.

Все его сдержанные эмоции, боль и отчаяние, что он испытывал, казалось, наконец смогли найти выход, вместе со слезами и отныне, навеки израненным сердцем.

В этот момент, когда рыдания даже еще не успели окончательно стихнуть, двое мужчин мгновенно вбежали в комнату, буквально на ходу вышибая дверь. Их руки крепко сжимали мечи, а глаза быстро и тщательно осматривали комнату, однако никого кроме сидевших в обнимку Ахерона и Лисы они так и не заметили.

— Ваша милость, что случилось?! Вы кричали! — Один из рыцарей вновь внимательно осмотрел комнату, в то время как другой видя, что Ахерон не отвечает тут же направил меч на испуганную девушку, готовясь при необходимости тут же ее обезвредить. — Отойди от него сейчас же или пожалеешь!

Лиса тут же опешила, сначала не понимая, что происходит, однако уже через мгновение она легко смогла осознать причину действий рыцаря. Ее рот немедленно раскрылся, однако едва первое слово успело слететь с ее губ, как Ахерон тут же устало поднялся, словно бы из последних сил.

— Мирейн... Вильгельм, благодарю за заботу, но все хорошо. Мне просто приснился кошмар, а увечья я нанес себе сам в приступе паники.

Ахерон говорил уверенно, но пусто, словно в его словах не было жизни. Его взгляд едва ли на мгновение пробежался по лицам двух знакомых мужчин, тогда как уже спустя миг вновь обратился в пол.

Двое рыцарей же в свою очередь не отвечали, лишь продолжая внимательно осматривать Ахерона, однако по капающей из его губ крови и разбитому лицу было не совсем понятно кто повинен в этом. Тем не менее от их внимательных взглядов не ускользнуло, что руки служанки были чисты, тогда как его руки наоборот были ранены и испачканы кровью.

Хотя двое рыцарей и начали примерно понимать, что произошло они все равно не могли просто так уйти отсюда, забывая о произошедшем, и даже не только потому, что они были рыцарями поместья, но и потому, что знали мальчика с самого его детства, наблюдая как он медленно рос на их глазах.

— Мы понимаем, ваша милость, однако милорд Демиан и леди Сильва уже уведомлены, и мы должны отнести вас в лазарет.

Понимая, что Ахерон не совсем в себе, Мирейн не стал более ничего говорить, и не дожидаясь ответа, тут же подхватил его на руки, спустя мгновение уже быстро направляясь в сторону лазарета. Вильгельм же лишь кивком указав Лисе идти следом, сам же начал замыкать строй, не сводя при этом с нее своих глаз.

Несколько слуг в этот момент толпились за дверью, среди которых видимо и был тот, кто позвал рыцарей, после того как услышал крики Ахерона. При виде ран на лице сына барона многие из них побледнели, принявшись тут же удивленно шептаться, обсуждая, что могло произойти, в то время как их взгляды непроизвольно то и дело падали на идущую под надзором одного из рыцарей Лису.

Демиан и Сильва к этому моменту уже стояли в комнате лазарета, в которую должны доставить возможно раненного Ахерона. Лицо главы поместье, будто бы не выражало абсолютно ничего, в то время как Сильва панически грызла ногти на руках, сгораемая переживаниями за сына. Буквально только что их оторвали от всех дел, со словами о том, что из комнаты их сына исходили истошные крики и звуки драки, и Мирейн с Вильгельмом уже находятся там, разбираясь в произошедшем.

Добравшись вскоре до лазарета, Мирейн тут же положил Ахерона на кровать, в то время как Августо немедля подбежав, начал вытирать с него кровь, намазывая мазью синяки и ссадины на его слишком уж бледное лицо. А после уже начал спешно заваривать какой-то непонятный, видимо успокаивающий отвар.

Увидев своего сына, Демиан мрачно нахмурился, в то время как ноги Сильвы подкосились, а сама она едва не упала. Только крепкая рука мужа вовремя успела ее подхватить и удержать от падения.

— Ч-что с моим сыном?! Кто это сделал?! Кто?! — Яростно крича, Сильва тут же бросила взгляд на испуганную Лису, которая тут же задрожала, боясь, что может попасть под горячую руку.

На первый взгляд казалось, что служанка возможно напала на Ахерона, однако Демиан сразу подметил многие несостыковки. В отличии от почти что яростного обвинения Сильвы, он лишь спокойно посмотрел на своего сына, лежащего на кровати и словно находящемся в каком-то исступлении.

— Что произошло, Ахерон? — Тихо спросив, Демиан мог лишь продолжать смотреть на сына.

Тем не менее, Ахерон в этот момент лишь продолжал безучастно смотреть в потолок, так и не отвечая отцу. Моменты из кошмаров то и дело мелькали в его голове. Погружение в бесконечное дно казалось лишь черного моря... Красное око невиданных масштабов, источающее зло и жестокость.... Съедение заживо полчищами насекомых.... И даже, когда казалось кошмар наконец закончился, даже открыв глаза и проснувшись его ждал лишь... очередной кошмар.

— Ахерон я тебя спросил, что произошло. Ответь мне. — В этот момент Демиан мог только нахмуриться, слегка повышая голос, отчего наваждение словно спало с Ахерона, после чего тот тут же повернул голову, взирая на отца.

— Кошмар... мне просто приснился кошмар. — Ахерон сейчас говорил спокойно, почти шепотом, но такой закаленный в боях рыцарь как Демиан словно учуял ужас, скрывающийся в словах сына, а поэтому он не медлил.

Присев возле Ахерона, он тут же посмотрел на него, аккуратно кладя руку на его плечо, тогда как слова, выходящие из его уст, выражали лишь понимание и своего рода просьбу поделится с ним своими воспоминаниями и болью.

— Должно быть кошмар был словно реальность. Расскажи нам, ведь это может быть какое-то проклятие. Я может и всего лишь рыцарь, однако не раз встречался с подобным, верь мне.

Сильный и непоколебимый голос отца, словно помог Ахерону прийти в себя, давая своими словами понять, что ему есть на кого положится, отчего приподнявшись, он уже неспешно уселся на край кровати. Тем не менее даже просто вспоминать пройденный им кошмар давалось с трудом. Боль словно приливными волнами накатывала на его тело, вызывая озноб и учащенное сердцебиение.

Хотя ему было и сложно рассказывать об этом, но он понимал, что это то, что нужно сделать, ведь от проклятия всегда можно избавиться. Он и сам не раз читал о них в рассказах о героях прошлого. В книгах они так легко побеждали эти проклятие, но лишь столкнувшись с настоящим кошмаром он понял — победить, казалось, просто невозможно.

— М-мне снилось, что я тону в черном море... потом... потом там было красное око... огромное... не описать словами его размеры. — С каждым словом, говорить Ахерону давалось все сложнее, а голова раскалывалась от боли. — Оно так посмотрело на меня, словно источало невиданную злость вместе с бесконечным алым светом, и именно тогда, именно тогда я понял... это было не черное море, но бесчисленные полчища насекомых...

Ахерону вдруг стало тяжело дышать, а сам он начал ерзать, то и дело словно пытаясь сбросить с себя что-то, тогда как слыша его слова и наблюдая за ним, Сильва могла только горько расплакаться. Всего лишь недавно ее сын был совсем другим, но прошел, казалось, лишь миг и она больше не может его узнать.

Демиан же не смел сейчас показать слабость, продолжая непоколебимо держаться, лишь с печалью наблюдая за своим сыном, до недавнего времени улыбающегося мальчика, что сейчас дрожал от ужаса.

— Продолжай. Что было дальше? — Даже видя, какую боль его сын получает от пересказа своего кошмара Демиан все равно велел продолжать. Он должен был знать все, чтобы понимать с чем он имеет дело и как с этим бороться.

— Они... они залезли внутрь меня... кусали... жалили... они... они... — Ахерон расплакался, ведь вспоминать об этом было самой настоящей пыткой. Он до сих пор помнил эту ужасающую боль. — Они съели меня заживо мама... они съели меня...

Мирейн с Вильгельмом лишь тихо стояли, сжимая кулаки c печалью в глазах, тогда как Сильва не могла ни зарыдать, бросаясь в обнимку к сыну. Ужас, с которым тот говорил было не передать словами.

— Потом я проснулся... я закричал, но никого не было, лишь тишина. Я думал все закончилось, казалось, я действительно проснулся, но Лиса... она повернулась ко мне... и все ее лицо было изъедено полчищами насекомыми. — Переведя взгляд на Лису, Ахерон одновременно испытывал стыд и страх. — Она умоляла помочь ей... сказала, что ей больно... и после этого я наконец проснулся.

Закончив говорить, Ахерон тут же выпил протянутый ему дворецким отвар трав, тогда как сам Августо уже в следующее мгновение продолжил сортировать различные травы и подготавливать очередное лекарство, то и дело прислушиваясь к разговору с мрачным лицом.

Теплый отвар вмиг полился по горлу Ахерона, успокаивая и согревая его, после чего он устало лег на кровать, прикрываясь одеялом с головой. Головная боль словно сводила его с ума, мешая трезво мыслить и думать, но постепенно он начинал все больше успокаиваться, а страх оттеснялся усталостью.

Сильва, продолжая плакать тут же вышла из комнаты, не способная более находиться здесь. Весь ее макияж растёкся по лицу и ей нужно было привести себя в порядок. Она ужасно переживала за сына, но понимала, что ничем не может ему помочь, отчего чувствовала себя еще хуже.

Слыша всю эту историю и не понимая, почему ее изначально не выгнали из комнаты, Лиса могла лишь стоять в ступоре. Она не могла понять, как все дошло до этого, ведь еще недавно Ахерон стеснялся, краснел и радовался. В его глазах была видна словно бы детская наивность и юность. Сейчас же, лишь с десяток минут назад, держа его голову вровень со своей она не видела ничего из этого. Казалось, она не видела больше ничего из того, что было. Все: стеснение, радость, наивность и юность, все это заменилось лишь одним чувством — ужасом, что без края плескался в его черных, словно омут глазах.