Читать книгу Отброшенная тень - - Страница 17

Демиан вскоре мрачно вернулся обратно к месту падения Ахерона, где к этому моменту Вильгельм уже разговаривал с Лисой, чей язык заплетался через каждое слово. Даже сейчас она все еще не отошла от шока, который испытала, а ее голос то и дело непроизвольно дрожал.

Камелия же сидела недалеко от места, где еще недавно лежал Ахерон. Ее до сих пор слегка трясло, а она сама продолжала тихо плакать, то и дело поглядывая на небольшое количество крови, оставшееся на полу.

— Что здесь произошло черт возьми?! Ахерон споткнулся?! Или потерял сознание пока спускался?! — Подойдя, Демиан тут же начал задавать один вопрос за другим, поглядывая сначала на Лису, а потом и на Камелию. Хотя он внимательно смотрел на двух девушек, вопрос на деле был предназначен больше Вильгельму.

Услышав голос отца, Камелия могла только взглянуть на место, где должна была стоять ее сестра, однако там уже никого не было. Она даже не заметила в какой именно момент Амелия ушла, однако на деле была даже рада такому раскладу, боясь того, что в приступе ярости мог бы сделать отец.

— Демиан... Амелия... она... — Как только Вильгельм начал колебаться в своих словах, то и дело пытаясь как можно мягче выразиться, Демиан уже все понял, а его сердце тяжело сдавила печаль.

Еще когда он только прибыл, то уже тогда заметил намеки на не совсем простое падение. Поведение девочек тоже было довольно странным, однако он не думал о наихудшем варианте, надеясь, что хотя бы здесь интуиция его подведет... но он ошибался.

Вильгельм же так и не стал договаривать ужасные вести. Они были знакомы с Демианом уже очень давно, поэтому он мог сразу понять, что его друг уже все и так понял без лишних слов.

— Зачем она это сделала...? Как она могла поступить так подло...? Собственного брата... — Демиан проговорил так тихо, словно обращался лишь к себе, а не кому-либо из находящихся здесь. Однако в кромешной тишине, окружавшей всех, его слова все равно были отчетливо слышны каждому присутствующему.

Вильгельм ничего не сказал, лишь печально качая головой. Его молчание было как ответом, так и незнанием. Он и сам не понимал, как можно было так поступить. Амелия и Камелия, Маркус и Ахерон, они все росли на его глазах, он и сам считал их родными, готовый отдать жизнь за их защиту. Он не понимал, что могло сподвигнуть Амелию так поступить... поступить так подло, когда как даже он сам, не будучи их родным готов был отдать за них жизнь.

— Камелия... — Тихо прошептав, Демиан мог лишь перевести взгляд на сидящую неподалеку дочь, тогда как для плачущей девушки эти слова звучали словно раскаты грома. Она тут же подняла заплаканные глаза и посмотрела на отца, однако уже спустя секунду стыдливо их опустила, лишь продолжая слушать его тихие и печальные слова. - Скажи мне... где я ошибся? Что я сделал не так? За что вы так поступили со своим братом...?

— Э-это Амелия... я ничего не... — Едва услышав отца, Камелия тут же подняв взгляд спешно заговорила, стараясь объяснить, как все было на самом деле, но даже прежде, чем она успела договорить, Демиан уже взорвался в неистовом крике.

— Закрой свой рот!

Только недавно Демиан казался спокойным, однако спокойствие это было лишь напускным. Его рев заставил Камелию тут же замолкнуть, тогда как она сама лишь испуганно задрожала, не осмеливаясь ничего говорить.

От столь громогласного крика даже Лиса испуганно поежилась, боясь, что Демиан может выплеснуть зло на простой служанке, вместо родных дочерей. Лишь Вильгельм не был ничем удивлен, ведь он знал, что показанное ранее спокойствие было лишь маской сдерживаемой ярости и печали. Чего уж там... даже он сам сейчас в печали и ярости.

— Я задал тебе вопрос, а ты говоришь мне про Амелию! Хотела сказать, что ничего не делала, а?! — Стиснув зубы, Демиан уже яростно подошел к Камелии, поднимая ее рывком с пола и смотря прямо в ее заплаканные и испуганные глаза. — В том то и дело, что ты ничего не делала! Ты, идиотка, способная лишь подражать своей сестре, соглашаясь с каждой ее глупостью, доходящей... доходящей до абсурда и братоубийства!

Камелия не могла ни начать рыдать, пока Демиан продолжал ее держать, крича ей прямо в лицо, вымещая весь гнев, злость и невыносимую печаль, что снедала его.

— Ты знаешь, что твой младший брат болен? — Глубоко вздохнув, Демиан старался задать вопрос спокойно, однако дрожь в его голосе все равно выдавала его ярость. Тем не менее видя, что Камелия продолжает молчать он мог он лишь в ярости ударить ее по щеке. — Отвечай! Ты знаешь, что твой младший брат болен?!

После пощечины, Камелия вскрикнула, однако видя очередной замах отца, она могла лишь панически закивать, стараясь выговорить слова своим заплетающимся от страха языком.

— Знаю... я знаю... — Камелия горько плакала, в душе проклиная Амелию за ее поступок и за слабость, которую она проявила, сбежав от ответственности, хотя сама была рада этому пару минут назад.

— Тогда ты, наверное, знаешь, что ему осталось жить несколько лет? — После слов отца Камелия недоуменно посмотрела на него, однако он не дал ей вставить и слова, лишь продолжая говорить. — Он медленно умирает... с самого своего рождения. Он... он просто сгнивает заживо изнутри... Ахерон... мой бедный мальчик умирает, и я не способен... не способен ему ничем помочь...

C каждым словом голос Демиана слабел все сильнее, а его ярость потухала также быстро, как и разгоралась. К концу предложения его голос, казалось, совсем сел, а он сам мог лишь тяжело опуститься на колени и заплакать.

Вильгельм же в этот момент стоял как статуя, однако едва ли сдерживая подступивший к его горлу ком, в то время как Лиса лишь в ступоре обдумывала сказанное бароном. Тем не менее слезы лишь продолжали стекать и по ее лицу.

Она наблюдала не один год за Ахероном, и не могла поверить, что лишь еще через пару лет его уже ждет смерть. Вспоминая его краснеющее лицо, сокрытое стеснение и просьбу впервые за многие годы называть его по имени, она просто не могла сдержать печали.

Демиан больше ничего не сказал, лишь устало поднимаясь и направляясь обратно в сторону лазарета. Сейчас он просто хотел побыть с женой и сыном. Как отец он просто был обязан провести вместе последние годы жизни сына... как отец он просто был обязан сделать все... все что только может.

Камелия же сейчас так и вовсе лишь продолжала стоять в ступоре... даже когда силуэт удаляющегося отца размылся от слез, текущих из ее глаз. Но даже так... она то и дело вспоминала каждую пакость, которую они с сестрой вытворяли над Ахероном и по причине, и без.

Сквозь слезы, глядя на силуэт отца, она могла заметить, насколько слабым он казался ей сейчас. Он был таким могучим для нее, словно способным на все... однако он все равно оставался лишь человеком... человеком, который не может спасти даже своего сына. Каждую ночь это, словно мучило его, подтачивая его волю, пока его могучий голос и неудержимая походка не ослабла, давая свободу сдерживаемому отчаянию и слабости.

Кроме удаляющегося Демиана, все так и стояли на своих местах, а мысли и воспоминания то и дело прокручивались в их головах. На месте оставалась Камелия, что могла лишь неверяще смотреть словно бы в пустоту, вспоминая каждый момент, проведенный с младший братом, среди которых не было ни одного положительного. С самого его рождения они с сестрой невзлюбили его, без причины... просто так... просто так...

Вильгельм продолжал стоять, лишь вспоминая малютку Ахерона... вспоминал моменты, когда он только-только научился говорить, называя его дядей Вильгельмом. Вспоминал, как он впервые поднял деревянный меч, и как впервые бросил его, не способный удержать.

Стояла и Лиса, которая пусть и не долго, но все равно видела, как растет Ахерон. Никого более чистого и доброго она не встречала. Он был словно чистый, не загрязненный окружающим злом яркий цветок. Его можно было бы попросить помощи в чем угодно... абсолютно обо всем... и он бы все равно помог. А как можно не помочь? — это то, что он сказал ей однажды.

Оставалась на месте и одиноко плачущая девушка, спрятавшаяся под кроватью в комнате над лестницей. Девушка, что слышала каждую букву, каждое слово произнесенное прямо под тем местом, где она лежала. Свернувшаяся в клубок она могла лишь плакать и дрожать. Она бы так хотела все вернуть назад... поступить иначе, но разве не каждый мечтал о таком? Вернуться назад и поступить по-другому особенно тогда, когда ошибка, совершенная тобой... меняет жизни людей. Но разве может человек... простой человек... быть на такое способен?

_______________________________________________________________________________________

Ахерон медленно тонул, словно находясь в бесконечном кошмаре. Бесчисленные руки чудовищ разрывали его тело снова и снова. Бесчисленные уродливые и зубастые пасти неистово кусали его, рвали, жевали и глотали. Однако он снова и снова появлялся вновь, скованный руками чудовищ, вынужденный лишь вновь быть разорванным и проглоченным. Бесконечный круговорот плещущего отчаяния, боли и злобы.

Бесчисленные глаза смотрели на него с ненавистью и яростью, словно их заклятый враг наконец оказался в их мрачной обители. Множество различных насекомых питалось его плотью, словно ненасытные они пожирали его вновь и вновь... снова и снова.

— Ненавижу...

Тело Ахерона было вновь разорвано, проглочено и поглощено. Лишь миг оставался у него на осознание того, что с ним происходит. Лишь этого мига хватало ему, чтобы сказать одно единственное слово.

— Ненавижу...

Из мига в миг. Снова и снова. Лишь одно слово слетало с его уст, прежде чем круговорот вновь начнет свой бесконечный цикл. Лишь этот миг мог разорвать круговорот, разрушить цикл, но снова... лишь одно и тоже слово снова и снова продолжало слетать с его уст...

— Ненавижу...

Ахерон не знал сколько прошло времени. Казалось вечность... а может лишь миг? Важно ли это? Нет... ведь важно, казалось, лишь одно...

— Ненависть...

Не прошло и мига, как вместе со следующими словами, вышедшими с его уст, Ахерон внезапно распахнул глаза, пылающие от ярости! Миг, отведенный ему, словно застыл, а далеко наверху, мрачное темное небо разошлось в стороны, пропуская сквозь себя неистовый золотой свет, снисходящий прямо в разлом, что как рана на земле, до сих пор не затянулся окончательно.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — Видя это, Ахерон мог только расхохотаться как сумасшедший, тогда как его лицо уже исказилось в безумном оскале. Миг уже прошел...

Золотой свет тут же омыл его тело, отгоняя тьму, мрак и чудовищ. Тем не менее даже его собственное тело сейчас словно плавилось от мощи, что несет в себе этот свет, однако он лишь продолжал безумно смеяться, глядя туда, откуда исходит столб мерцающего золота. Его глаза пылали... казалось, они горят! Но даже так... он все равно продолжал смотреть и раскатисто смеяться!! Он был непоколебим!!!

C каждым прошедшим мгновением свет становился лишь сильнее, а его тело продолжало плавиться... казалось, спустя миг от него не останется абсолютно ничего, но он лишь продолжал безумно смеяться... и ждать. Время еще не пришло... он способен продержаться еще немного.

Прошло еще лишь мгновение, и в центре столба золотого света Ахерон наконец смог увидеть то, чего он так долго ждал... Рука снизошла из центра бесконечно далекого света, протянувшись вниз до самого разлома... глубин мрака!

Безумный смех следом вырвался изо его рта, но он не смел медлить, подпрыгивая изо всех сил, в то время как золотая рука словно ожидавшая чего-то, тут же притянулась к нему. Схватившись за протянутую вверх руку Ахерона, она немедля понесла его наверх, вытаскивая из бесконечно-глубинного мрака и тьмы.

Этот темный мир, казалось, всегда был наполнен абсолютной тишиной, однако сейчас, за долгое, будто бесконечное время безумный смех и единственное слово то и дело громыхали, сотрясая его, пока все не исчезло вместе с далеким, и уже таким тусклым светом...