Читать книгу Отброшенная тень - - Страница 16

Демиан в мгновение ока оказался перед Ахероном. Он действовал решительно, не смея медлить, тут же доставая кинжал из-за пояса и быстрым движением разрезая себе ладонь. Золотой пергамент тут же был прижат к груди сына, а его окровавленная ладонь приложись следом сверху него, отчего золотой свет, такой же теплый как лучи солнца начал исходить от груди бездыханно лежащего тела.

Никто не посмел издать даже звука, поэтому стояла лишь гробовая тишина, разбавляемая тихим плачем и шмыганьем носа. Однако спустя несколько мгновений раздался панический голос подоспевшей Сильвы, которую уведомил один из слуг поместья.

— Что случилось?! - Едва Сильва испугано договорила, как перед ее лицом уже предстало лежащее тело сына, покрытое собственной кровью и бесчисленными синяками. — А-а-а-а-а-а-а! Ахерон... мой сынок! Мой малыш!

Сильва могла лишь завопить от ужаса и печали. Ей казалось, что в любой момент ее сердце может не выдержать такую боль. Она немедленно опустилась на колени перед телом сына, продолжая реветь и кричать, словно бившись в агонии.

Камелия также, как и мать могла лишь плакать, молясь Великой матери и Ярчайшему Свету, чтобы они помогли спасти ее брата, тогда как Амелия продолжала стоять сверху, а все ее тело сотрясалось от дрожи. Зубы стучали друг об друга в бешеном танце, а она сама не могла вымолвить ни слова. Крики сестры и матери, то и дело звучащие в голове, казалось, разрывали ее сердце на куски, а лицо отца, что всегда непоколебимо, так и вовсе едва сдерживало печальные слезы.

— Б-братик... прости... прости меня...

Амелия не могла вымолвить ни слова, но в своих мыслях она лишь бесконечно продолжала извиняться, однако ничего уже нельзя было вернуть назад. Нельзя было остановить ни бегущее от ярости тело, ни толкающие со всей силы руки, ни тело, что лежало внизу, казалось уже давно остывшее. Роковой поступок... действие, которое уже никогда не обернуть вспять.

Демиан в этот момент не мог отвлечься ни на миг, поэтому посмотрев на сидевшего рядом старого друга он только слегка кивнул в сторону жены. Спустя миг Мирейн мог лишь кивнуть в ответ, следом печально поднимаясь и аккуратно поднимая изнывающую Сильву, что словно тряпичная кукла, лежала возле тела сына, не способная даже пошевелиться.

— Ахерон... мой мальчик... — Cильва могла лишь бессильно смотреть на бездыханное тело сына, пока Мирейн уносил ее все дальше, тогда как ее сердце с каждым мгновением билось все слабее и тяжелее.

В этот момент Августо уже немедленно сказал Мирейну нести Сильву в лазарет, бросившись следом за ним. У нее были признаки нервного срыва, поэтому требовались срочные действия.

Вильгельм же остался стоять недалеко от Демиана, следя за тем, чтобы никто к нему не подходил и не мешал. Он даже оттащил плачущую Камелию подальше, оставляя отца и сына одних.

_______________________________________________________________________________________

Ахерон медленно и устало приоткрыл свои глаза. Он лежал и смотрел на небо, но вместо облаков, ночных звезд, или ярких лучей солнца его встретила лишь безграничная темнота. Не было абсолютно ничего, и даже повертев головой его продолжал окружать лишь один только мрак.

— Должно быть я умер... — Ахерон мог лишь тихо проговорить, наблюдая за неизменным видом окружавшей его темноты, однако в нем не было страха.

В его голове, что словно раскалывалась от боли, начали появляться разрозненные воспоминания, с каждой секундой собирающиеся в единую картину. Черная книга, кошмары, ужасающие монстры... и конечно, предательство сестры. Именно оно было самым отчетливым. Именно оно привело его в это гиблое и пустое место.

— Ха-ха-ха-ха... — Ахерон мог лишь безумно рассмеяться, пока утраченные воспоминания о кошмарах медленно возвращались к нему, словно вгрызаясь в память.

Прошло несколько минут, прежде чем боль наконец ушла, а Ахерон неспешно поднялся, однако он чувствовал себя как-то не так. Кости не ломило от боли, не было ни усталости, ни голода, он чувствовал себя... пустым. Спустя миг, посмотрев на себя, он мог только рассмеяться еще безумнее прежнего, ведь вместо тела было лишь человеческое очертание, такое же черное, как окружавший его мрак. Он чувствовал, что его время наконец пришло...

— ВЕЛИКАЯ МАТЬ И ЯРЧАЙШИЙ СВЕТ! — Вновь переведя взгляд на небеса, что казалась лишь темным полотном, Ахерон безумно прокричал, тогда как окружающий мрак сотрясся от рокота, что нес в себе его голос. — Прошу... примите меня в свое великое царство!

Ахерон безумно смеялся, а из его глаз, что ныне были лишь черными дырами, стекали чернильные полосы слез, что гуще даже окружающего его мрака. Его руки были широко расставлены, а сам он ожидал великий свет, что пробьет завесу тьмы и заберет его в бессмертное царство — в лоно к Великой матери и Ярчайшему Свету.

Всю свою короткую жизнь он молился, верил и надеялся. Он знал... когда придет его время, свет спуститься, и светоносный облик Великой матери снизойдет к нему, призывая его в свои объятия и своим несравненным ликом развеивая всю тьму.

— Великая мать и Ярчайший Свет!

Ахерон вновь прокричал и снова мрак сотрясся от рокота, несущегося его голосом, однако он был слабее прежнего. Сила его могучего голоса, казалось, таяла, как таяла и его вера.

— Великая мать... Ярчайший Свет... Я готов...

Ахерон пытался вновь прокричать, но вместо рева, сотрясающего мрак был слышен лишь тихий голос, едва ли доносящийся даже до его собственных ушей. Ни Великая мать, ни Ярчайший Свет не приветствовали его. Он не слышал воинственных барабанов, приветствующих его в бессмертном царстве, как не видел его далекого и великого света.

— Почему...? - Едва Ахерон успел задать вопрос, как под его ногами тут же забурлил мрак, словно расходясь в сторону, он открыл под собой невообразимый по размерам разлом. — Нет... не может этого быть...

Ахерон продолжал парить над трещиной, однако его черные дыры вместо глаз были наполнены лишь шоком и отчаянием. Бесчисленные руки различных монстров немедленно вырвались из разлома, хватаясь за каждую часть его нынешнего тела, медленно утаскивая его вниз. Среди этого бесконечного потока он видел и длани кошмаров, что преследовали его и даже тонкую, бледную руку его собственной сестры. Взглянув в мрачные глубины, он мог видеть лишь бесчисленное количество насекомых, словно ожидающих предстоящего пира и столь же многое количество пастей, желающих разорвать и пожрать его.

— Я НЕ ПРИЗНАЮ ЭТОГО! ТАКОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Ахерон безумно завопил, хватаясь за одну из рук, держащую его. Он пытался разорвать ее, но в его теле не было ни капли сил. Казалось, он ничего не мог сделать... ничего не мог изменить...

— НЕНАВИЖУ! Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!

Бесчисленные руки продолжали утаскивать Ахерона все ниже и ниже, в глубины разлома, тогда как он сам лишь безумно кричал. Он рычал, рвал, бил и кусался, словно зверь и только тогда, спустя несколько минут все же смог разорвать одну из рук, которую тут же заменила другая. Тысячи рук держали его, миллионы держались за ними... и миллиарды... нет... даже сверх того дожидалось в глубинах разлома!

— Я УНИЧТОЖУ ВАС! КЛЯНУСЬ, Я УНИЧТОЖУ ВАС ВСЕХ! Я ПРОКЛИНАЮ ВАС! — Ахерон плакал кровавыми слезами, продолжая лишь безумно кричать. — ВЫ СЛЫШИТЕ МЕНЯ?! Я СОКРУШУ ВАС! СОКРУШУ ВАС ВСЕХ! Я САМ СТАНУ ВАШИМ КОШМАРОМ!

Яростно крича, Ахерон был способен вытянуть лишь одну из своих рук, прежде чем окончательно не исчезнуть в разломе, продолжая тянуться ей к далекому темному небу, тогда как из его глаз неостановимо текли кровавые слезы.

Сейчас он не чувствовал страха от вечного заточения в темноте, не чувствовал боли от того, как его пожирают и разрывают, он чувствовал... лишь бесконечную ненависть.

_______________________________________________________________________________________

Золотой свет, исходящий от пергамента, с каждой секундой обволакивал тело Ахерона все сильнее, становясь лишь все ярче с каждым пройденным мигом. Раны на его теле постепенно начали затягиваться, а цвет лица восстанавливаться, становясь из бледного слегка розоватым.

Однако, чем розовее становилось лицо Ахерона, тем бледнее становился сам Демиан, словно отдавая свои жизненные силы сыну. Спустя всего лишь несколько мгновений, даже среди его черных, как вороное крыло волос появились седые оттенки.

— Пульс! Я чувствую его пульс и дыхание! Остановись, Демиан! — Вильгельм к этому моменту уже и сам сидевший возле Ахерона, то и дело проверял его пульс, дыхание и сердцебиение, и как только заметил, сразу же начал неистово кричать.

Услышав крики старого друга, Демиан подождал еще буквально мгновение, после чего тут же с силой отдернул руку. Золотой свет, исходящий от пергамента словно вмиг потерял всю свою силу, тут же начав блекнуть с каждой секундой, пока его остатки не были поглощены лежащим Ахероном, а сам пергамент не обратился прахом.

— Поэтому я и ненавижу церковь... проклятие. — Осмотрев небольшое количество своих новообретенных седых волос, Демиан не мог не выругаться, отчего Вильгельм лишь понимающе кивнул, натянуто улыбнувшись и тяжело выдохнув.

Покачав головой, и забыв о волосах, Демиан следом уже аккуратно погладил бессознательного Ахерона по голове. Несмотря на его слова, он все равно был бесконечно счастлив, что тот смог выжить, пусть и такой немалой ценой. Сейчас, пока его ладонь аккуратно поглаживала волосы сына, в его глазах было лишь сожаление за его участь. Если бы Ахерон так и погиб на его руках, то он бы точно не смог смириться с подобной потерей.

— Я отнесу его отдыхать и передам Сильве хорошие новости, а ты пока разберись с тем, что здесь произошло. — Аккуратно подняв сына, Демиан немедля начал уходить.

В этот момент в лазарете, Августо с Мирейном лишь продолжали уныло сидеть, размышляя над всей печалью происходящего, когда спустя миг Демиан тут же зашел внутрь, неся на руках Ахерона. Сильва же к этому моменту уже тихо спала, после того как приняла успокаивающие травы, который дал ей дворецкий, чтобы она смогла хотя бы немного расслабиться, в противном случае переживания могли бы даже убить ее.

— Августо, Мирейн, прошу следите за моей семьей, а я пока разберусь, что произошло. — Не дав вставить и слова поднявшемуся дуэту, Демиан убедившись, что Сильва и Ахерон в порядке тут же вышел за дверь, тогда как Августо в свою очередь уже немедля подбежал к Ахерону, спешно начав проверять его состояние.

Он больше ничего не смог бы сделать, продолжая сидеть в этой комнате и смотреть на свою семью. Августо единственный кто разбирается в лекарствах и травах среди слуг поместья, поэтому в случае легких проблем он разберется сам, тогда как ему самому нужно разобраться с причиной падения Ахерона.