Читать книгу Великая баронесса Мюнхгаузен - Леонид Карпов - Страница 29

О, мой дорогой зритель! Я вижу, ты уже устроился поудобнее, словно в первом ряду кинотеатра. Что ж, перенесемся в Голливуд – место, где грезы продаются по фунту за доллар, но где настоящая магия случается только тогда, когда в кадре появляется Великая Мистификаторша Реальности – баронесса Мюнхгаузен.

В Голливуд я прибыла инкогнито, скрыв лицо под вуалью из тончайшего дымчатого кружева. На студии царил хаос: великий режиссер рвал на себе волосы (которых у него и так было немного), потому что его главная актриса обладала харизмой сушеной воблы. Сцена признания в любви выглядела как отчет о поставках фуража.

– Мотор! – кричал он. – Больше страсти!

Но камера лишь уныло фиксировала пустоту.

– Отойдите, дилетанты, – сказала я, сбрасывая вуаль и проходя в круг ослепительных софитов. – Страсть не играют, ее излучают.

Света было так много, что моя тень на белом заднике стала четкой и глубокой как бездна. Я встала перед объективом. Мой корсет, расшитый черным стеклярусом, преломлял лучи, создавая вокруг меня ореол таинственного мерцания.

Я не произнесла ни слова – кино-то было немым. Но я начала двигаться. Я медленно поправила сползающую бретельку, прикусила губу и посмотрела прямо в линзу камеры. И тут произошло невероятное: моя тень на стене начала жить собственной жизнью!

Пока я стояла почти неподвижно, моя тень начала соблазнять тень главного героя. Она грациозно изгибалась, проводила призрачными пальцами по его нарисованному контуру, и это было настолько… выразительно, что оператор забыл крутить ручку камеры. Пленка внутри аппарата начала нагреваться от того напряжения, что возникло в воздухе.

– Снимайте же! – вырвалось у меня.

И пускай это был лишь едва слышный шепот, от него задрожали даже массивные декорации. В павильоне стало невыносимо душно – то ли от раскаленных софитов, то ли от того пламени, что бушевало у меня внутри. Моя тень сплелась с тенью героя в таком неистовом порыве, что на белом экране заплясали искры. Пленка, не выдержав этого накала, вспыхнула и потекла прямо внутри аппарата, фиксируя не просто кадры, а саму первобытную страсть.

Режиссер был вне себя от лихорадочного восторга:

– Невероятно! Это же чистый гений! Мы окрестим это «эффектом роковой женщины». Баронесса, умоляю, подпишите контракт!

– Бумаги нужны тем, кто страшится забвения, – парировала я, забирая на память крошечный кусок оплавленного пластика. – Я же предпочитаю оставлять после себя лишь шлейф легенд и едва уловимый аромат «Ночного греха».

Ходят слухи, что тот фрагмент по сей день заперт в секретном сейфе. Говорят, стоит лишь раз взглянуть на него – и ты на три дня забудешь про сон и еду, а в каждой встречной женщине тебе будет мерещиться мой силуэт.

Хочешь узнать, как во второй четверти XXI века я мимоходом спровоцировала глобальный коллапс в Сети, решив сделать селфи в Зеркальной галерее Версаля? И почему с тех пор лучшие нейросети мира тщетно пытаются воссоздать мой смех?