Читать книгу Великая баронесса Мюнхгаузен - Леонид Карпов - Страница 35

Если вы заглянете в терновые кусты, то увидите, как там притаилась самая пушистая, самая соблазнительная и самая проказливая плутовка в истории южных штатов США. Она воплощение того, как слабый способен победить сильного. Ее уловка «терновый куст» – это шедевр психологической манипуляции. Эта история учит нас: если ты мал, твоя главная сабля – это твоя голова.

Итак, позвольте представить вам Сестрицу Крольчиху, чьи ушки всегда на макушке. Она была той еще штучкой. Сестрица Крольчиха не просто «бегала» по лесу – она несла себя так, словно под каждым ее шагом распускались дикие орхидеи, а пушистый хвостик подергивался с такой частотой, что у Братца Лиса начиналась мигрень в районе затылка.

В тот полдень жара стояла такая, что даже кузнечики ленились скрипеть. Крольчиха прилегла в тени старой смоковницы, потягивая прохладную росу из фарфоровой чашечки (откуда у нее в лесу сервиз – вопрос десятый, имидж – все). На ней был лишь легкий сарафанчик из хлопка, который так удачно облегал ее формы, что казалось, будто он держится исключительно на честном слове и мужских надеждах.

Братец Лис, наблюдавший за этой картиной из кустов, чувствовал, как его хищная натура вступает в конфликт с эстетическим шоком.

– Попалась, дорогуша! – выдохнул он, выходя на поляну и пытаясь придать голосу грозность, хотя голос предательски дал петуха. – Сегодня я из тебя приготовлю сочное рагу!

Крольчиха даже не открыла глаз. Она лишь медленно, с едва уловимым томлением, потянулась, выгибая спинку так, что пуговицы на сарафане жалобно звякнули.

– Ах, Братец Лис… – промурлыкала она, приоткрыв один глаз с длинными, влажными ресницами. – Снова вы со своими грубыми кулинарными фантазиями. Неужели вы думаете, что такую нежную кожу можно просто… подвергнуть термической обработке?

Лис сглотнул. В его воображении процесс «обработки» внезапно приобрел совсем не кулинарный подтекст.

– Я… я тебя свяжу! – выпалил он, доставая веревку.

– Свяжете? – Крольчиха игриво приподняла бровь и чуть заметно облизнула губы. – Ох, вы такой затейник. Надеюсь, узлы будут крепкими? Я ведь могу быть очень… непослушной.

Лис почувствовал, что веревка в его руках стала подозрительно тяжелой, а лапы задрожали. Он подошел ближе, вдыхая аромат клевера и чего-то опасно-французского, исходящего от ее меха.

– Только об одном умоляю, – прошептала она, подавшись вперед так, что Лис невольно отступил на шаг, – делайте со мной что угодно. Можете поджарить на медленном огне, можете заставить слушать ваши несмешные анекдоты… Только не бросайте меня в тот терновый куст.

Она указала лапкой на колючие заросли, и в ее глазах на мгновение вспыхнул такой призывный блеск, что Лис окончательно потерял связь с реальностью.

– Ага! – закричал он, пытаясь скрыть смущение за агрессией. – В терновый куст?! Значит, именно там тебе будет хуже всего!

Он подхватил ее на руки. Крольчиха была легкой, как пушинка, и подозрительно уютно устроилась на его груди, щекоча нос Лиса своими длинными ушами.

– Нет, нет! – притворно вскрикнула она, когда он размахнулся. – Только не в эти острые, жесткие, пронзающие колючки! Я ведь такая хрупкая…

С глухим звуком Крольчиха улетела в самую гущу терновника. Лис замер, ожидая криков боли, но вместо этого из глубины кустов донесся заливистый, грудной смех.

Через минуту Сестрица Крольчиха показалась на верхушке пригорка. Она неспешно поправляла бретельку сарафана и приглаживала взъерошенный мех, выглядя еще более соблазнительно, чем до «экзекуции».

– Глупенький, сладкий Братец Лис! – крикнула она, посылая ему воздушный поцелуй, от которого у бедняги подкосились лапы. – В этом кусту я родилась! Здесь каждый шип знает меня по имени!

И, вильнув хвостиком напоследок так, что Лис забыл, как дышать, она скрылась в тени деревьев, оставив его наедине с веревкой и очень странным чувством в груди.

– Рагу… – пробормотал Лис, вытирая пот со лба. – Какое уж тут рагу. Тут бы до дома дойти и не начать выть на луну среди бела дня.

*

Лис стоял посреди поляны, тяжело дыша, а аромат клевера и «того самого» парфюма все еще висел в неподвижном воздухе, как невыполненное обещание. Он понимал, что его только что обвели вокруг пальца, но почему-то это унижение на вкус было слаще, чем самый спелый гусь из фермерского хозяйства Макгрегора.

– Ну нет, – прорычал Лис, поправляя сбившийся галстук. – Реванш. Мне нужен реванш.

Он решил сменить тактику. Никакой грубой силы. Только тонкий расчет. Весь вечер он трудился, сооружая из смолы, патоки и старой дедушкиной шляпы нечто, что в сумерках могло сойти за фигуру приличного джентльмена. Но, вспомнив блеск в глазах Сестрицы Крольчихи, он решил добавить «Чучелку» немного шарма: приладил ему кокетливый шейный платок и надушил его еловым одеколоном.

На следующее утро Сестрица Крольчиха выплыла на дорогу своей фирменной походкой, от которой у придорожных лопухов сворачивались листья. Увидев на пути странную черную фигуру, она замедлила шаг.

– Доброе утро, милейший, – пропела она, наклонив голову так, что одно ушко кокетливо упало на глаз. – Вы, кажется, преградили путь даме?

Чучелко, естественно, хранило благородное молчание. Крольчиха подошла ближе. Вблизи «джентльмен» пах гудроном и чем-то хвойным. Это было странно, но в лесу после вчерашнего она была готова к любым экспериментам.

– Вы не очень-то разговорчивы, – прошептала она, подходя вплотную. Ее лапка в шелковой митенке легла на липкое плечо фигуры. – Мне нравится такая… суровая сдержанность.

Лис, сидевший в засаде за ближайшим валуном, затаил дыхание. Его план работал, но совсем не так, как он предполагал. Он-то думал, она разозлится, а она… она начала наматывать локон своего меха на палец, глядя на Чучелка с явным интересом.

– Знаете, – томно продолжала Крольчиха, прижимаясь к смоляному боку, – тишина иногда говорит больше, чем слова. Но если вы не снимете шляпу в знак приветствия, мне придется применить… меры.

Чучелко не шелохнулось. Крольчиха прищурилась.

– Я предупреждала! – С этими словами она нежно, но крепко шлепнула Чучелка по щеке.

Лапка прилипла.

– Ох… – выдохнула она, и в ее голосе вместо испуга прозвучало некое лукавое любопытство. – Какая хватка. Вы не хотите меня отпускать? Как это… деспотично.

Она попыталась оттолкнуть его другой лапой, и та тоже намертво влипла в патоку и смолу. Теперь она стояла, практически прижатая к черному торсу, в позе, которая заставила бы покраснеть даже старого филина.

– Братец Лис! – крикнула она в сторону кустов, даже не оборачиваясь. – Я знаю, что вы там. Выходите и признайтесь: это самый оригинальный способ пригласить меня на свидание, который вы только могли придумать.

Лис вышел, чувствуя себя одновременно победителем и полным идиотом.

– Попалась! – крикнул он, но в голосе не было прежней ярости. – Теперь ты точно никуда не денешься. Смола держит крепко, Сестрица.

Крольчиха медленно повернула к нему голову. По ее меху пробежала дрожь, а на губах играла все та же невозможная улыбка.

– И что же вы будете делать с пленницей, Братец Лис? – прошептала она. – Учтите, я сейчас совершенно… беспомощна. Мои лапки заняты, я не могу даже поправить платье…

Лис подошел вплотную. Расстояние между его носом и ее пушистой щекой сократилось до критического. Он видел каждую ворсинку на ее мордочке.

– Я… я… – Лис вдруг понял, что совершенно не знает, что делать дальше. Все его планы заканчивались на моменте «поймать».

– Может быть, вы поможете мне освободиться? – Крольчиха едва заметно подалась вперед, отчего смола на Чучелке жалобно затрещала. – Только будьте осторожны… я очень чувствительна к резким движениям.

Лис протянул лапы к ее талии, чтобы отцепить ее от липкой ловушки. В этот момент он понял две вещи: во-первых, смола чертовски пачкается, а во-вторых, Сестрица Крольчиха – это самое опасное существо во всем лесу. Потому что, когда он наконец оторвал ее от Чучелка, они оба оказались перепачканы черной патокой, прилипнув друг к другу так плотно, что никакой терновый куст уже не мог бы их разлучить.

– Ну вот, – вздохнула Крольчиха, уютно устраивая голову на плече вконец ошалевшего Лиса. – Теперь нам придется идти к реке и очень долго… очень медленно… отмываться. Надеюсь, вы умеете тереть спинку, Братец Лис?

Лис только и смог, что издать невнятный звук, похожий на скуление, и послушно побрел в сторону водопада, чувствуя, как его хищная репутация тает быстрее, чем патока на жарком солнце.

*

Светило начало клониться к закату, окрашивая лес в бесстыдно-розовые тона. У берега тихой заводи, скрытой от посторонних глаз густыми ивами, Братец Лис и Сестрица Крольчиха представляли собой зрелище весьма двусмысленное. Смола – штука коварная: чем больше они пытались отлепиться друг от друга, тем теснее становились их объятия.

– Осторожнее, Лис, вы тянете меня за… за самое сокровенное, – выдохнула Крольчиха, когда он попытался освободить ее правое ушко. – Ваша лапа сейчас находится в опасной близости от моего хвостика. Вы ведь не хотите, чтобы я снова начала… громко вздыхать?

Лис, чья морда была густо измазана черной патокой, отчего он походил на разбойника в маске, только судорожно сглотнул.

– Я просто пытаюсь нас спасти! – прохрипел он, чувствуя, как мягкое тепло ее тела сквозь липкую преграду медленно лишает его остатков воли.

– Спасти? – Она приподняла бровь и медленно, с расстановкой, провела свободной лапкой по его загривку. – А может, нам стоит принять это положение как данность? Судьба буквально склеила наши интересы.

Они повалились в мелководье. Прохладная вода принесла облегчение, но смола и не думала сдаваться. В брызгах воды и закатных бликах их борьба все больше напоминала страстный танец. Крольчиха извивалась в его руках, то ускользая, то прижимаясь так близко, что Лис слышал бешеный стук ее маленького сердечка (или это было его собственное?).

– Знаете, Лис, – прошептала она ему прямо в ухо, обжигая мех дыханием, – в терновом кусте было тесно, но здесь… здесь мне начинает нравиться. Ваша хватка стала гораздо увереннее. Куда делся тот неуклюжий охотник?

Лис замер. Он смотрел в ее влажные, мерцающие глаза и вдруг понял, что весь этот фарс с ловушками, чучелами и погонями был лишь прелюдией. Она вела эту игру с самого начала, и он был не ловцом, а самой желанной добычей.

– Сестрица… – его голос сорвался на низкий рык. – Ты невыносима.

– Я знаю, – томно ответила она, закрывая глаза. – Но вы ведь так любите трудные задачи. Ну же, Братец, вода размягчила патоку. Один резкий рывок – и мы свободны. Или… – она сделала паузу, и ее пушистые ресницы дрогнули, – или мы можем подождать, пока взойдет луна. Говорят, ночью смола ведет себя необычно, если сердца бьются в унисон.

Лис не стал делать рывка. Вместо этого он осторожно притянул ее за талию еще ближе, окончательно признавая свое поражение. В конце концов, рагу – это просто еда, а Сестрица Крольчиха была настоящим десертом.

На следующее утро Братец Опоссум клялся, что видел на берегу реки Лиса с подозрительно довольной миной и Крольчиху, которая шла бок о бок с ним, потирая розовое плечико и загадочно улыбаясь. Но в лесу Саванны такие слухи долго не живут – их быстро смывает дождем или уносит ветром, оставляя лишь легкое послевкусие черной патоки и дикого клевера.