Читать книгу Jäger: безликий охотник на тени. Голос из прошлого - Людмила Алмазова - Страница 13

В кабинете профессора Коршунова царил рабочий беспорядок. Сам профессор, заметно похудевший и бледный, но с прежним острым взглядом из-под густых бровей, сидел за своим массивным столом. Лиза чувствовала себя немного виновато: именно её инициатива привела преподавателя на больничную койку.

– Лиза, садись, – начал он без предисловий, указывая на стул. – Рад, что ты пришла.

– Я так переживала…

– Да-да, – махнул рукой Коршунов, отмахиваясь от формальностей. Его пальцы нервно постукивали по тонкой папке. – Скажи, откуда ты, собственно, узнала про Орден Сумеречных Охотников? В доступных источниках об этом… феномене, – профессор произнёс слово с явным сомнением, – нет ни строчки.

Лиза почувствовала, как её щёки заполыхали под пристальным взглядом историка. Она не могла рассказать про Jäger. Не могла. Это было бы предательством и безумием одновременно.

– Я… познакомилась с парнем, – солгала девушка, опустив глаза и стараясь звучать как можно естественнее. – Он увлекается альтернативной историей, городскими легендами. Это он мне в общих чертах рассказал. А когда я… объединила кое-какие факты… Да, ерунда… сейчас я понимаю, что это какая-то мистификация – не более того.

Коршунов смотрел на неё долго, и Лиза понимала – профессор не верит. Но поверить в правду он тоже не смог бы.

– Парень, – повторил он без выражения. – Хорошо. Запомни, Лиза, и передай своему… парню. Бросьте это. Закройте тему. Забудьте, как страшный сон.

– Но почему? Это же…

– Потому что ко мне в палату приходил человек! – Коршунов неожиданно ударил ладонью по столу, заставив Лизу вздрогнуть. Он понизил голос до опасного шёпота. – На второй день. Когда я уже пришёл в себя. Он вошёл без стука. Высокий, в безупречном тёмном костюме, с лицом… с лицом, на котором ничего не отражалось. Ни эмоций, ни возраста. Вежливый, как автомат. Поздоровался, представился «заинтересованным коллегой». И начал расспрашивать. Об Ордене. О том, что я нашёл. Кто ещё в курсе. Особенно он интересовался… студентами, работавшими со мной.

Лизу бросило в холод.

– Что вы ему сказали?

– Что ничего не знаю, что это бред сумасшедшего, а я – учёный. Что студенты тут ни при чём. Он… улыбнулся. Такой… ледяной улыбкой. И сказал: «Вы мудрый человек, профессор. Оставайтесь таким. Некоторые страницы истории лучше навсегда оставить непрочитанными. Ради вашего же здоровья. И здоровья… ваших любопытных птенцов». И ушёл. А я… я почувствовал себя так, будто час просидел в морозильной камере с тигром.

Профессор вытер платком вспотевший лоб.

– Этот человек, Лиза, он не был учёным. Не был историком. Он был… опасностью в человеческом обличье. Я сталкивался с агентами спецслужб, с фанатиками, с мошенниками… Это было не то. Это было… нечто иное. Поэтому моя рекомендация – железная. Прекрати интересоваться Орденом. Если есть какие-то бумажные материалы – сожги… электронные носители – сотри. И забудь.

Лиза смотрела на искренне напуганное лицо мужчины и понимала: он пытается её защитить. По-человечески, по-отцовски.

– Хорошо, Игорь Петрович, – пообещала девушка, изображая самое честное лицо, на которое была способна. – Я всё поняла. Обещаю.

Она вышла из кабинета, и её сердце колотилось не от страха, а от адреналина. «Нечто иное». Это был Он? Тот, кого чует Jäger? Он уже здесь. Он действует. И он ищет… её. Предупреждение профессора не погасило интерес студентки – оно подлило масла в огонь. Всё было реально. Всё было по-настоящему. И она была в центре этого странного перфоманса.

Той же ночью Jäger слушал доклад. Перед ним, пожимаясь от холода (хотя тени не мерзнут) и нервно переминаясь с ноги на ногу, стояла мелкая, юркая тень в облике щуплого человечка в потрёпанной фуражке. Это был Щур. При жизни – карманник и соглядатай, после смерти – идеальный информатор.

– Так што, хозяин, барышня ваша… цельная, – тараторил Щур, избегая прямого взгляда. – Из своего институту вышла, домой пришла, никуда не сворачивала. Только от этого… учёного, вышла бледная, но глаза горят, не испуганные, а… зажжённые. Чую, тихая да опасная.

– А другой? – голос Jäger был тише ветра, но Щур вздрогнул, как от окрика.

– Чую, хозяин, чую! След чужой, тяжёлый, склизкий. Вокруг институту шмыгал. Не наш, не Пустотник. Чужак. Охотится на когой-то. Но к барышне пока не подбирался, чую.

Jäger молча смотрел на огни города. Враг действовал нагло, проверял оборону. Лиза была как маяк в тумане для него.

– Хорошо, – наконец сказал Охотник. – Твоя задача – быть её тенью. Днём и ночью. Видеть всё. Сообщать о любом подозрительном. И ещё… нужны охранники. Надёжные. Не призраки скорби, а воины. Ищи. Среди тех, кто помнит вкус стали и долга. Среди стражей, солдат, тех, кто не разучился сражаться. Приведи ко мне самых стойких.

Щур вытянулся в подобии воинской стойки, на его полупрозрачном лице появилось выражение важности.

– Будет исполнено, хозяин! Я знаю парочку… один, бывший стрелец, с характером. Другой – солдат с той Великой войны, молчаливый, но гвоздь в нём железный. Найду, приведу!

– И прекрати называть меня хозяином. Мы все здесь – рабы только своих долгов. Иди, – кивнул Jäger, и тень вора растворилась в темноте, как капля чернил в воде.

Охотник остался один. Его взгляд устремился в ту точку, где, по его чутью, скрывался незваный гость. Теперь у Лизы будет невидимый дозор. А у него – маленькая армия. Война, о которой он говорил, переставала быть метафорой. Она начиналась здесь, на крышах и в переулках ночной Москвы. Охотник не мог позволить, чтобы Лиза сыграла роль первой жертвы. Эта трогательная девчушка неожиданно стала смыслом его вечной вахты.