Читать книгу Jäger: безликий охотник на тени. Голос из прошлого - Людмила Алмазова - Страница 5

Эту ночь Лиза не могла сомкнуть глаз. Едва дождавшись утра, студентка отправилась в один из корпусов МГУ, где располагался исторический факультет. Пары тянулись бесконечно долго. Наконец третьекурсница добралась до заветного книжного хранилища библиотеки. В этом священном пространстве с рядами высоких стеллажей, полных бесценных томов, она чувствовала себя как дома. Её тётя, Алина Аркадьевна, посвятила свою жизнь служению храму знаний. Тётина преданность книгам стала неотъемлемой частью жизни Лизы. В детстве она часто представляла шкафы как безмолвных стражей, застывших в идеальной стойке смирно, охраняющих бесценное сокровище человеческой мысли.

Воздух тонко источал запах старой бумаги и тайн. Лучи светильников резали темноту между стеллажами, как серебряные клинки. Лиза, листая каталоги масонских символов, вдруг почувствовала изменение давления. Не звук, а именно тишину, сделавшуюся гуще. Она обернулась. Jäger стоял в проходе между полками с фолиантами по алхимии, его силуэт почти сливался с глубокой тенью стеллажей. Но в этот раз он казался не призрачным, а весомым. Как будто сама история вокруг него сгустилась.

– Масоны, – прозвучал его голос, не как эхо, а как прямой мысленный укол, – играли в символы. Строили мир из песка. Их тайны – детские рисунки на стене пещеры.

Лиза ахнула, прижав руку к груди. Сердце колотилось не от страха, а от торжества. Она угадала направление! Он пришёл на её территорию.

– Как вы наши меня?!

– По запаху, – усмехнулся Охотник.

– Если вы считаете масонов… как бы точнее выразиться… «детским садом»… Значит, вы были в организации круче… эээ, серьёзнее, чем ордена тамплиеров, розенкрейцеров, Королевской Арки? – оживлённо затараторила студентка, забыв о библиотечной тишине.

Jäger сделал шаг вперёд. Пыль в луче света закружилась вокруг него.

– Был. В Ордене Сумеречных Охотников. – Он произнёс название так, будто выдохнул пепел. – Мы не строили. Мы… подпирали. Чтоб не рухнуло.

– Расскажите подробнее… пожалуйста? – щёки Лизы запылали от предвкушения, а в голосе зазвучал профессиональный, исследовательский азарт. Это была величайшая находка её жизни!

Наступила пауза. Казалось, даже тени от стеллажей в зале замерли.

– Я покинул этот Орден.

– Почему? Что произошло? – тревога заставила сердце биться ещё чаще, кровь прилила к голове, а конечности мгновенно похолодели. Лиза испугалась, что не сможет узнать от очевидца исторических событий ценную информацию о таинственном Ордене.

– Потому что я задал вопрос, – наконец ответил призрак, и в его безликой пустоте впервые прозвучала горечь, ясная и чёткая. – «Почему одни тени достойны сохранения, а другие – лишь уничтожения?»… Они назвали это слабостью. Я назвал это – памятью. За эту память… меня лишили звания. И права приходить на зов людей.

Охотник странно посмотрел на Лизу – она почувствовала этот взгляд всем существом.

– Твой зов… он был первым, что я уловил после вековой тишины. И я не смог не прийти.

Девушка, охваченная бурей эмоций, так и стояла с прижатой к груди рукой. Восторг, сомнения в реальности происходящего и даже страх смешались в её душе пьянящим коктейлем.

– Ты действительно хочешь узнать правду из уст свидетеля, а не сочинителей книжных небылиц? Тогда слушай и расскажи другим… если они готовы тебя услышать… Я был приставлен наблюдать за девушкой, на которую пала опасное проклятие от её врагов. Мой долг был – следить, чтобы тень не вышла из-под контроля и не навредила другим. Не спасать саму девушку. Её судьба была предрешена Орденом – стать жертвой для утоления древнего духа. Но я… не выдержал. Я вступил в бой не как регулировщик, а как защитник. Я спас ей жизнь, но нарушил ритуал. В результате: дух вырвался на свободу, вызвав хаос. Девушка всё равно погибла, но уже не как ритуальная жертва, а как случайный свидетель этого хаоса. Орден, дабы сохранить баланс, был вынужден совершить ещё большее насилие над реальностью, чтобы запереть духа… Меня на этот раз простили, понизив в статусе, – Jäger сжал кулак так, что послышался хруст не то кожаных перчаток, не то пальцев. Затем он продолжил: – Орден придерживался доктрины, что все тени, достигшие определённой силы, должны быть уничтожены (рассеяны), дабы не нарушать баланс. Я же, проведя сотни лет в охоте, начал видеть в некоторых Скорбных тенях не просто «брак», а свидетельства. Живые архивы утраченных времён, эмоций, событий. Я начал задаваться вопросом: «А что, если наша задача – не уничтожать, а архивировать? Лечить?». Я предложил реформу. Орден счёл меня еретиком, «заражённым состраданием к химерам». Конфликт достиг апогея, когда я отказался уничтожить древнюю, мудрую, но опасную тень-хранительницу знаний… На этот раз вопрос встал о моём изгнании. Не как предателя, а как «сломленного». По их мнению, моё сострадание сделало меня непредсказуемым и потому – опасным для строгой системы Ордена. Меня лишили последней регалии, но не сил и секретов – их нельзя отнять… Большинство проголосовали за моё изгнание, но я не стал дожидаться приговора и ушёл сам, унося с собой часть древних секретов Ордена и клеймо отступника. Так я стал Анахоретом – охотником-одиночкой, вечным изгнанником…

– А как это происходило? Кто принимал решение? Кто возглавлял Орден? – Лиза судорожно сглотнула слюну. По пересохшему горлу она поняла, что всё это время слушала Охотника в буквальном смысле с открытым ртом.

– Решение о моём изгнании принял Верховный Трибунал Пенумбры8. Он управляет не явной тьмой, а той самой зоной неопределённости, где принимаются самые сложные решения… Владыки не кричали и не грозили. Они просто констатировали, как врачи констатируют смерть. Моё сострадание признали «дефектом восприятия», угрозой целостности Предела. Мне оставили силу, но отсекли от Древа Ордена. С тех пор я стал для них не бывшим братом, а аномалией… Что касается иерархии Ордена…

Лицо Jäger было спрятано под капюшоном, но Лиза заметила в его взгляде что-то похожее на сожаление или тоску по утраченному. Охотник с проникновенной гордостью принялся перечислять структуру Ордена и девушка ещё сильнее уверилась в своей догадке:

– Арбитры Безмолвия или Сумеречные Арбитры. Их роль – судьев, чьи приговоры не подлежат обсуждению. Их решения вершатся в тишине, негласно.

Хранители Порога. Они стоят на границе миров, решая, что может пройти, а что должно быть уничтожено.

Смотрители Равновесия. Они не на стороне добра или зла, а лишь стремятся к балансу, ради которого готовы на всё.

Лорды Предела. «Предел» – это грань между светом и тьмой, жизнью и смертью, порядком и хаосом. Лорды Предела владеют этой гранью.

Владыки Сумеречного Свода. «Свод» – это небо из теней, где действует их закон.

Патриархи Пепельного Круга. Они следят за истинной, нейтральной тенью. «Круг» символизирует замкнутый, самодостаточный закон и совет.

Безликие или Неназываемые. Они отказались от личных имён, став воплощением закона Ордена. Я был одним из них.

Сонм Вечных Свидетелей. Они видели всё и считают свою правоту абсолютной. Их решения – приговор истории.

Тенистый Конклав. Это собрание высших иерархов…

– Обалдеть! – студентка не смогла сдержать восторга от свалившегося на неё чуда. Теперь она общается не просто с призраком, а с еретиком древнего Ордена. И в её руках ключ к разгадке тайного, никому не известного прошлого.

– Лиза, это ты там шумишь? – из-за стеллажа показалось любопытное лицо Алины Аркадьевны.

Jäger резко обернулся на голос и Лиза обомлела: увидит ли тётя Охотника? Не причинит ли призрак вреда невольному свидетелю? Лиза пока не могла полностью доверять незнакомцу. Они не были друзьями, и девушка плохо знала этого загадочного пришельца.

Jäger медленно направился к ничего не подозревавшей библиотекарю. На мгновение остановился рядом с Алиной Аркадьевной, будто принюхиваясь. Затем бросил: «Она много курит. Мир теней уже распахнулся и ждёт…» – и исчез в неоновом свете.

«Уф, походу, Охотника никто кроме меня не видит», – с облегчением выдохнула Лиза и, изобразив улыбку, помахала тёте рукой. Девушка снова задумалась о галлюцинациях и надвигающемся психическом расстройстве. «У меня поехала крыша или просто разыгралась фантазия?». Она сделала шаг и заметила на полу у ног круглый предмет, похожий на большую монету. Подняв его, исследовательница начала внимательно разглядывать находку. Металл был холодным и потемневшим. «Старинное серебро», – сразу поняла она. «А вот сейчас и проверю, схожу ли я с ума…».

– Тётя! – позвала она Алину Аркадьевну. Смотри, что покажу.

Библиотекарь, повертев в руках серебряный артефакт, скептически пожала плечами и хмыкнула:

– Таких подделок полным полно на маркетплейсах.

«Йес! Я не сумасшедшая», – подпрыгнула от радости Лиза. Теперь перед ней встал вопрос: что делать дальше?

Jäger оставил Лизе эмблему Ордена Сумеречных Охотников. Она была отчеканена на круглой серебряной пластине с неровными краями. В центре – разомкнутое кольцо. Это символ Предела, Порога, который они охраняют. Разрыв – это и врата, и уязвимость, и вечная бдительность. Внутри разрыва: вертикальный короткий клинок, остриём вниз. Клинок «запирает» разрыв. Это орудие охотника, суд, падающий на границу миров. Обрамление: стилизованные крылья летучей мыши – не гордые орлиные, а тихие, ультразвуковые, ночные. Её не носят на виду. Её оттиск ставят на документы, её рельеф – на рукояти церемониального кинжала.

Лиза Елагина