Читать книгу Восточные методы медитации. Психотехника випассаны - Мария Николаева, Мария Владимировна Николаева, Мария Владимировна Николаева - Страница 4

Слово «медитация» очень плохо подходит для обозначения тех практик, которые мы используем в восточных учениях. На самом деле, мы будем говорить о самадхи, дхьяне, випассане, дао и других непосредственных процессах, которые имеют четкое обозначение на языке той культуры, где вырабатывались соответствующие практики.

Откуда же взялось вообще понятие медитации, откуда оно пришло в русский язык? Мы более или менее отчетливо встречаем его на латыни в труде Декарта «Meditationes de prima philosophia» («Размышления о первой философии»), который стал основополагающим трактатом как для науки нового времени, так и для новейшей философии.

Таким образом, медитация в этом контексте означает прежде всего размышления. Однако мы, когда вчитываемся в трактат Декарта, обнаруживаем удивительные сходства с восточными медитациями, в частности с процессами, которые описаны в «Упанишадах».

Я сейчас не буду углубляться в науку, а при необходимости вы можете ознакомиться с трудами Зильбермана на эти темы, чтобы более глубоко постичь параллели, которые есть между западными и восточными учениями.

Точно так же медитация использовалась в католической церкви, и даже сейчас, если вы путешествуете по Европе, вы можете нередко при каком-нибудь соборе, в книжной лавке увидеть руководство по медитации. Это размышление о божественном. Когда же мы говорим о восточной медитации, здесь правильно было бы использовать слово «созерцание».

К нам через английский из латыни пришло слово «медитация», однако правильнее было бы называть эти процессы скорее «контемплация». То есть некоторое внимательное, сосредоточенное созерцание сути бытия, в процессе которого нам открывается истина всех вещей, и мы начинаем видеть реальность, как она есть.

Вторую сложность представляет собой тот факт, что любая традиция находится в развитии. Если мы говорим о ведантической медитации или о буддийской медитации, то нужно очень четко определять, о каком конкретно течении, какой конкретно школе и более того, какой конкретной методике мы ведем речь.

Поскольку на протяжении тысячелетий медитация развивалась, здесь могут быть различные нестыковки, если мы не учитываем этот фактор. Например, «медитация» в традиции тхеравады (раннем буддизме) совершенно не то, что медитация в тибетском буддизме. Между ними есть существенные различия.

Для того чтобы мы пользовались картой, по которой мы проводим свое внимание, достигая определенных состояний сознания, и чтобы мы понимали, где конкретно мы находимся, нам необходимо также представлять себе хотя бы в общих чертах историческое развитие процесса медитации, его описание тех техник, которые использовались в разные эпохи.

Таким образом это будет облегчать наше собственное продвижение, поскольку развитие личности где-то в миниатюре повторяет эволюционный процесс. Если мы хорошо знакомы с развитием традиции, то мы быстрее будем проходить этапы как ступени, не будем ни изобретать велосипеды, ни бежать впереди паровозы.

Третий важный фактор – это контроль состояния медитации. Ранее, собственно, достижения в медитации констатировал учитель, либо даже сам практикующий. И, собственно, если эти достижения были, ему верили.

Что же касается учителя, то, разумеется, пройдя этот путь и имея достаточно серьезное состояние очищенности, он мог считывать те состояния, которые происходили с его учениками, и точно определять, насколько качественно они медитируют.

Сейчас на Западе появились способы контроля при помощи приборов. Человека можно обвешать датчиками, есть даже достаточно портативные приборы, когда мы можем просто померить мозговые волны и определить, в каком состоянии находится сейчас наш мозг, насколько успокоено и очищено наше сознание.

Есть также в трактатах различные перечни физиологических признаков медитативного состояния, таких как замедление пульса, затихание дыхания, уравновешенность, невозможность вывести человека из себя.

Мы можем здесь пользоваться наработками, которые имеются. Это важно, поскольку достаточно многие люди пребывают в фантазиях, витают в облаках, наивно полагая, что они медитируют.

Сверка с критериями или достаточно четкий и строгий контроль со стороны наставника могут все расставить по своим местам и определить реальное положение дел, чтобы его можно было взять за исходную точку и простроить правильную стратегию для развития конкретно здесь и сейчас.

Дополнительную сложность представляет собой то обстоятельство, что сейчас медитация восточная стала очень популярна на Западе. Различные психологи, коучи используют очень много техник, заимствованных из восточных традиций, не называя, откуда они их взяли.

Вот почему часто возникают странные ситуации, порой конфузы, когда человек долгое время практикует методику, которую получил от западного или российского наставника. Неожиданно для себя, потом он сталкивается с описанием этой методики или попадает к какому-то восточному учителю, и с удивлением обнаруживает, что он этим занимается уже не первый год, но просто не знал, что это випассана, или был не в курсе, что это адвайта.

Здесь есть сознательный подход. Не важно, какой традиции принадлежит методика, главное, что она работает, человек получает результаты, и одного этого уже достаточно.

Однако, повторюсь, у нас ни одна методика не является обособленно изолированной. Все они были в достаточно строгой системе, ведущей человека от его обычного несовершенного состояния к полной самореализации. Когда такие методики вырываются из контекста, они вставляются в какой-то новый контекст, При непонимании того, как связаны эти техники, как они работают, возникают различные внутренние конфликты.

На самом деле, узнавание подлинной традиции, реального места конкретной практики зачастую становится спасательным кругом, за который практикующий может ухватиться для того, чтобы выровнять свою практику, вывести ее на новый качественный уровень.

Вот почему осознанное отношение к практике, понимание, что конкретно мы делаем, – это очень важно. Именно с этим мы, прежде всего, будем разбираться.