Читать книгу «Люди двадцатых годов». Декабрист Сергей Муравьев-Апостол и его эпоха - Оксана Киянская, О. И. Киянская - Страница 3

Мысли и дела братьев Муравьевых-Апостолов отразились в большом количестве документов. Прежде всего, это многочисленные письма – как написанные самими братьями, так и те, в которых братья упоминаются. Переписка членов семьи МуравьевыхАпостолов обширна и отчасти опубликована. Существует и неопубликованная ее часть – в основном хранящаяся в ГА РФ. Однако ни в одном архивном деле нет столь большого количества писем Сергея Муравьева-Апостола, как в сохранившемся в том же ГА РФ деле «По просьбе коллежского регистратора [Дмитрия] Либенау о дозволении ему представить Государю императору бумаги, заключающие в себе важные государственные тайны» [ГА РФ. Ф. 109. Оп. 18. 1‐я эксп. 1843 г. Д. 185]. В настоящее время письма эти тоже опубликованы [ «Ваш покорный сын» 2022].

У этих писем своя история. В январе 1826 г., после подавления южного восстания, генерал-губернатор Малороссии князь Николай Репнин послал адъютанта в Хомутец, имение отца декабристов, где долгое время жил Матвей. Отца, Ивана Матвеевича, в этот момент в Хомутце не было: назначенный сенатором, он жил в столице. Адъютант привез генералу «бумаги, найденные в комнате Матвея Муравьева-Апостола, в коих находится как его собственная переписка, так и брата его Сергея». Репнин «представил» эту переписку императору. Впоследствии часть писем вернули сестре Сергея и Матвея, Екатерине Бибиковой, но «по смерти ее» письма «были сожжены» [Секретные донесения 2008, с. 474; МуравьевАпостол 1922, с. 27]. Впрочем, Следственная комиссия сделала из них небольшие выписки [ГА РФ. Ф. 48. Оп.1. Д. 470. Л. 3–9].

Скорее всего, задачу обыскивать кабинет отца-сенатора и изымать его личную переписку Репнин перед своим адъютантом не ставил, и переписка эта осталась в имении. В мае 1826 г. сенатор уехал за границу и вернулся на родину почти два десятилетия спустя. В Хомутце остался управляющий – Иван Федорович Либенау, отец будущего доносчика. Иван Либенау – архивист: в 1812 г. он был одним из чиновников Министерства иностранных дел, спасших от французов большую часть министерского архива [Белокуров 1912, с. 26–28 и др.]. После войны Иван Либенау занимал должность главного смотрителя комиссии печатания государственных грамот и договоров, уйдя с государственной службы, стал управляющим в Хомутце, где и умер в 1842 г.

Его сын, Дмитрий Иванович Либенау, родился в 1819 г., учился дома и в московских частных пансионах, служил, занимая мелкие канцелярские должности, а в 1841 г., незадолго до смерти отца, стал помощником управляющего в Хомутце – и потому «заполучил» доступ к бумагам хозяина имения. «Замечательным случаем» в его жизни было «состояние под уголовным судом». Вместе с матерью он был «обвиняем в растратах денег по управлению [имением] сенатора Муравьева-Апостола и в клевете, возведенной на некоторых служащих»: по итогам следствия Либенау заплатил крупный штраф [ГА РФ. Ф. 109. Оп. 89. 2‐я эксп. 1859 г. Д. 35. Л. 83].

По-видимому, растрата сподвигла стремившегося избежать ответственности коллежского регистратора отослать попавшие в его руки письма в III Отделение собственной Его императорского величества канцелярии. Отсылая бумаги, в августе 1843 г. Либенау утверждал: у него «находятся в руках письма казненного за бунт 14 декабря Сергея Муравьева-Апостола», а в них содержатся «государственные тайны, сокрываемые до настоящего времени от правительства». Содержание бумаг, по его мнению, свидетельствовало о том, что «явное злоумышление на жизнь монарха и благоденствие отчизны не совершенно искоренено» и может «вспыхнуть вновь». Либенау сообщал, что другие такого же рода бумаги находятся в Хомутце «при доме в кладовой». Он просил передать документы лично императору [ГА РФ. Ф. 109. Оп. 18. 1‐я эксп. 1843 г. Д. 185. Л. 2].

В сентябре бумаги попали в руки начальника III Отделения графа Александра Бенкендорфа. Бенкендорф велел отвечать, что бумаги он рассмотрит сам. Если в них «окажется что‐либо, заслуживающие внимания правительства, то по оным сделано будет должное распоряжение, в противном случае просьба г. Либенау о личном представлении бумаг государю императору будет оставлена без уважения» [ГА РФ. Ф. 109. Оп. 18. 1‐я эксп. 1843 г. Д. 185. Л. 3 об]. В итоге ничего опасного для «правительства» и монарха в письмах не обнаружили – и они осели в делах ведомства.

После первого доноса Дмитрий Либенау стал буквально одержим страстью к доносительству: в делах III Отделения хранятся его доносы, не связанные с декабристами и написанные, по его словам, потому что он считал себя «верным слугой» императору и России [ГА РФ. Ф. 109. Оп. 89. 2‐я эксп. 1859 г. Д. 35. Л. 74]. Бывший помощник хомутецкого управляющего, живший в своем имении в Инсарском уезде Пензенской губернии, писал их в разные инстанции, в том числе и лично императору Александру II. Доносы эти всерьез не принимались, что только раззадоривало Либенау. На почве доносительства, сопровождающегося постоянным пьянством, коллежский регистратор заболел психически: утверждал, что он был конфидентом императора Николая I, генерал-адъютантом, генералом от кавалерии, командиром корпуса жандармов. В 1859 г. он был арестован и помещен в больницу [ГА РФ. Ф. 109. Оп. 89. 2‐я эксп. 1859 г. Д. 35. Л. 74об., 83–84].

Из больницы Либенау вышел. Последнее, что удалось обнаружить в связи с его биографией, – «Письмо в редакцию» газеты «Пензенские губернские ведомости» (1860 г., № 22) «помещика Инсарского уезда Дмитрия Ивановича Либенау с выражением желания сообщать любителям садоводства сведения о всех новостях по этой отрасли хозяйства» [Васильев 1889, с. 133, 231].